Чтение онлайн

Дафна думает, что предпочла бы сгореть заживо, чем оставаться в этом убогом месте достаточно долго, чтобы привыкнуть к нему, но она делает вид, что эти слова приносят ей утешение.

Король Варфоломей смотрит на Байра, сосредоточившего свое внимание на виде за окном, а затем снова поворачивается к ней. Кажется, он к чему-то готовится. Вряд ли это хороший знак, думает Дафна. Прежде чем заговорить, король глубоко вздыхает.

– Нет простого способа сказать это, и я все еще пытаюсь подобрать слова, но Киллиан умер шесть дней назад, в ночь после того, как Клиона и остальные отправились вас встречать.

Дафна смеется. Она этого не хотела, но после всего пережитого стресса, бессонных ночей и перемен, произошедших за последние несколько дней, ничего не может с собой поделать.

– Вы шутите, – говорит она. Но, когда Варфоломей и Байр лишь смотрят на нее печальными глазами, ее смех утихает. – Мне… мне очень жаль, – заикается она, – я не имела в виду… Я слышала, что он болен, но не думала…

– Никто из нас этого не думал, – говорит король Варфоломей, качая головой. – Еще несколько месяцев назад он был совершенно здоров. Мы всегда считали, что его болезнь пройдет. Но это оказалось не так.

Он говорит резко и прямолинейно, и Дафна может видеть генерала, которым он был до того, как стал королем, человека, больше знакомого со смертью, чем с жизнью. Но даже это не подготовило его к потере сына – за безмятежной внешностью его глаза горят болью.

– Мне очень жаль, – говорит она искренне. Дафна не знала Киллиана по-настоящему. Последние несколько лет они обменивались письмами, и она считала его добрым и умным, но она не Софрония, которая вообразила себя влюбленной в мальчика, состоящего из слов. Однако то сочувствие быстро заглушается паникой, которую она изо всех сил пытается скрыть. Что это значит для плана ее матери, для ее собственного будущего?

– Спасибо, – говорит король Варфоломей. – Родителям тяжело терять ребенка, точно так же, как, я уверен, вам было трудно потерять отца.

Дафна не поправляет его, хотя правда в том, что она редко думает о своем отце. Он умер, когда ей было всего несколько дней от роду. Она не могла оплакивать того, кого никогда не знала, да и матери было более чем достаточно.

– Я всегда с нетерпением ждала писем Киллиана, – вместо этого говорит она, и это еще одна ложь, которая, тем не менее, легко срывается с ее губ. – Я очень ждала встречи с ним.

– Я знаю, что он чувствовал то же самое, не так ли, Байр? – говорит король Варфоломей, глядя на своего сына.

Байр отрывисто кивает, но ничего не говорит.

– Однако, – продолжает Варфоломей, – в первую очередь я король, а потом уже отец. И, как бы мне ни хотелось потратить время на то, чтобы должным образом оплакать Киллиана, я должен позаботиться о благополучии своей страны. Нам нужны торговые пути, обещанные союзом с Бессемией.

Дафна хмурится:

– Прошу прощения, я запуталась. Я приехала сюда, чтобы скрепить союз через брак. Если Киллиан мертв…

– Киллиан был нашим с женой единственным выжившим ребенком, но были и другие. Всего десять. Живыми родились шесть, трое прожили больше недели. Ни один не прожил больше двух.

– Мне очень жаль, – снова повторяет она.

Король Варфоломей качает головой.

– Я говорю это, чтобы ты поняла: у нас с женой больше не может быть детей. По каким бы то ни было причинам, но звезды нам их не дадут. А объединенный Фрив слишком молод, слишком хрупок и не выдержит, если я умру без наследника.

Глядя на Байра, он делает паузу. Тот выпрямляется, и его лицо внезапно становится пепельным.

– Однако у меня есть наследник.

– Ты, должно быть, шутишь, – практически рычит Байр. – Киллиан умер шесть дней назад, и ты хочешь, чтобы я его заменил? Просто забрал его жизнь, его титул, его помолвку, словно пару ношеных ботинок?

Король Варфоломей вздрагивает, но не отводит взгляд.

– Фриву нужно ясное будущее. Узаконить тебя – единственный способ дать ему этот шанс.

Он не ждет ответа Байра, а вместо этого обращается к Дафне:

– Так наш договор с Бессемией останется в силе. Я уже писал твоей матери. Ее согласие прибыло незадолго до вас. Пока мы говорим, составляется обновленный контракт.

«Конечно, она согласилась», – думает Дафна. Один принц Фрива ничем не отличается от другого. Она сомневается, что ее мать вообще раздумывала над этим вопросом.

– Это просьба? – спрашивает Байр своего отца дрожащим голосом. – Или королевский приказ?

Король долго не отвечает, хотя внезапно выглядит намного старше своих тридцати семи лет.

– Ты мой сын, – говорит он Байру. – И я считаю, что воспитал тебя должным образом, так что ты способен понять разницу.

Если Байр и понимает, то ничего не говорит. Вместо этого он смотрит на Дафну, впервые с тех пор, как она села в карету.

– А ты? – спрашивает он язвительно. – Согласна выйти замуж за незнакомца?

Дафна выдерживает его взгляд.

– Я и так собиралась выйти замуж за незнакомца, – отвечает она, а затем смотрит на короля Варфоломея. – Я сделаю все, что нужно для выполнения договора.

Если бессемианский дворец – жемчужина страны, солнце, вокруг которого вращается вся жизнь, то дворец, в который ступает Дафна этим вечером, – длинная тень Фрива, средоточие его дикости и жестокости. В свете свечей не видно ни тени золота, ни сияющей эмали, ни блестящего мрамора. Сплошь камень и дерево, узкие коридоры, устланные толстыми шерстяными коврами серых оттенков, да скудный декор. И если вход дворца в Бессемии светел и украшен картинами в позолоченных рамах и фарфоровыми вазами с живыми цветами, то здесь царит полутьма и видно лишь несколько нарисованных маслом портретов, обрамленных деревянными рамами.

Дафна плотнее укутывается в накидку из горностая.

– Я должен проведать королеву, – говорит король Варфоломей, как только они оказываются внутри. – Байр, ты проводишь Дафну в ее покои?

Не дожидаясь ответа, король спешит прочь по темному коридору. Дафна и Байр остаются в неловком молчании.

– Мне очень жаль, – говорит она, когда тишина становится невыносимой. – Я вижу, что он был тебе дорог.

– Он был моим братом, – после некоторого молчания отвечает Байр, как будто этим все сказано.