Чтение онлайн

Когда аплодисменты стихают, Беатрис видит, как король снова тянется за своим бокалом вина. Ее глаза следят за бокалом – за ночь его наполнили столько раз, что она уже сбилась со счета. Николо упомянул, что виночерпии стали разбавлять его. Как только она думает об этом, ей в голову приходит другая мысль: если бы она хотела отравить короля, его вино было бы отличным средством. Если отравлена сама бутылка, виновника невозможно отследить. И, может быть, когда Нико и виночерпии разбавляли вино, они фактически разбавляли яд, и поэтому оно не убивало его сразу, а лишь разлагало разум.

Беатрис понимает, что даже если все так, это не имеет значения. Но что-то в этой идее ее не отпускает, а ее мать всегда говорила ей и ее сестрам доверять своим инстинктам. Единственное, о чем она жалеет, так это о том, что она мало знает о ядах и никогда не разбиралась в них так хорошо, как Дафна, поэтому не склонна рисковать, когда дело касается таких важных вещей.

Она смотрит на бокал, когда король Чезаре передает его Николо.

– Поэтому я говорю: смерть еретику, посмевшему пробраться в мой дом, и смерть любому темаринцу, который хочет за него отомстить. И, о чудо, – продолжает король, с театральным рвением вынимая из кармана кремовый конверт. Беатрис достаточно близко, чтобы разглядеть расплывчатую форму печати – солнце, отлитое из желтого воска, с фиолетовым пятном в центре, и понимает, что это письмо действительно отправил король.

– Похоже, мой молодой племянник достаточно глуп, чтобы объявить войну прежде, чем я пролил кровь! Что ж, если король Леопольд хочет сразиться с нами, мы покажем этому мальчику, что такое война. За Селларию! – кричит он, снова поднимая бокал. Остальная часть двора следует его примеру, повторяя тост, в том числе и Беатрис, хотя в ее голове проносится целая вереница мыслей.

Война с Темарином – это именно то, чего хотела ее мать. Это была их с Софронией цель. Она лишь смутно догадывается о том, чем занимается Дафна во Фриве. Ей некогда об этом думать, она уверена, что их мать наверняка гордится Дафной. Так же, как и Беатрис, так же, как и Софронией, раз она убедила Леопольда объявить войну. Ее мысли возвращаются к лорду Савелю – его смертный приговор уже подписан, но она заставляет себя забыть об этом. Скоро Селлария падет, и Бессемия заберет ее земли себе. Скоро Беатрис отправится домой.

Когда она подносит кубок с вином к губам и делает глоток, ее фальшивая улыбка кажется несколько более реальной.

Беатрис решает, что в общем-то неважно, травит ли кто-то короля Чезаре или нет и был ли он в сговоре со своей сестрой. Селлария скорее всего окажется под контролем ее матери задолго до того, как этот мифический отравитель добьется успеха. Это неважно… но любопытство Беатрис берет верх. В конце банкета она говорит Паскалю вернуться в покои без нее, потому что она оставила в банкетном зале свою шаль. Конечно, Паскаль не замечает, что на ней с самого начала ее не было, он может даже не знать, что такое шаль.

После этого довольно легко подождать за углом, пока она не услышит громкий приближающийся голос короля Чезаре. Она выходит в самый подходящий момент и врезается прямо в него.

– Ой! – она смотрит на короля Чезаре широко раскрытыми глазами. – Мне очень жаль, Ваше Величество, я думала о том, насколько замечательной была ваша речь, и немного отвлеклась, – говорит она с яркой улыбкой.

Его обычная свита из самодовольных аристократов начинает над ним суетиться, как будто столкновение с Беатрис могло причинить ему серьезные телесные повреждения. Не отрывая от нее взгляда, он нетерпеливо от них отмахивается. Беатрис приходится заставлять себя не отшатнуться от его ухмылки и удержать улыбку.

– Это была чудесная речь, не так ли? – говорит он, довольный собой.

– Да, действительно, – отвечает Беатрис, прежде чем закашляться. – Ой, простите, у меня просто пересохло в горле…

– Нико! – зовет король Чезаре, протягивая руку к бокалу.

Николо смотрит на нее, нахмурив брови, но передает бокал королю, а тот передает его Беатрис. Она думает, что объяснит все Николо потом, когда узнает наверняка.

Беатрис берет вино, затем хмурится, как будто ей только что пришла в голову мысль.

– О, если я заболею, последнее, чего я хотела бы, – это чтобы Ваше Величество тоже заболел, – она оглядывается на придворных, держащих каждый свой стакан. Одна женщина, герцогиня Лекси, держит его так, что становится очевидно – в нем ничего нет. – Герцогиня Лекси, могу я взять ваш бокал? Кажется, вы все выпили, – говорит она.

– Я… конечно, Ваше Высочество, – соглашается женщина, хотя, похоже, ей это не нравится. Но когда король жестом просит ее поторопиться, она быстро передает бокал Беатрис, которая наливает себе небольшое количество королевского вина. Беатрис делает вид, что отпивает, и улыбается королю.

– Спасибо, Ваше Величество. Это очень освежает.

Вернувшись в свои покои, она быстро здоровается с рассеянно читающим книгу Паскалем и идет в свою гардеробную, где на фальшивом дне своей шкатулки для драгоценностей находит небольшой стеклянный флакон. Она переливает вино из кубка туда и начинает писать письмо Дафне.

Леопольд ведет Софронию по лабиринту дворцовых коридоров, в которых она плохо ориентируется даже спустя месяц пребывания во дворце. Они поднимаются по такому количеству винтовых лестниц, что у нее начинают болеть мышцы ног, а дыхание становится прерывистым.

– Еще немного, – обещает он через плечо, хотя тоже кажется запыхавшимся.

Софрония гримасничает, но сдерживается и продолжает следовать за ним вверх и вверх, пока, наконец, он не толкает деревянную дверь и не вводит ее в маленькую комнату, освещенную только полуденным солнцем, льющимся через единственное широкое окно.

Комната круглая и, возможно, самая маленькая из тех, что она видела во дворце. Если они с Леопольдом возьмутся за руки, то другой рукой вполне могут дотянуться до противоположных стен. В ней вообще нет мебели, только на каменном полу расстелен изношенный цветной ковер.

– Это самая высокая сторожевая башня в королевстве, – говорит он ей, отвечая на вопрос, который она не задавала. – С тех пор, как закончилась война с Селларией, от нее мало толку, но вид отсюда прекрасный.

Он тянет ее к открытому окну и делает полукруг рукой. Когда Софрония смотрит наружу, то от открывающегося вида у нее перехватывает дыхание. Такое ощущение, что перед ней, простираясь до самого горизонта, раскинулся весь Темарин. Все настолько маленькое, что она внезапно снова чувствует себя ребенком, играющим с меленькими фигурками. Она с трудом различает точки внизу, которые должны быть людьми, проходящими по переполненным улицам Кавелле.

– Они похожи на муравьев, – удивленно произносит она. – И все они выглядят одинаково. Сразу и не скажешь, кто простолюдин, а кто герцог.

– Я сомневаюсь, что есть герцоги, которые осмеливаются бродить по Кавелле, – тихо говорит Леопольд. Он стоит позади нее, и его голова находится прямо над ее плечом, так близко, что, когда он говорит, она может чувствовать его дыхание на своей щеке.

Софрония указывает на особенно большое скопление точек. Наверное, сотни человек.

– Что там происходит?