Чтение онлайн

Магнус и Олаф весело засмеялись.

— Мама! — воскликнул мальчик. — Ты держишь пульт антеннкой на себя, как будто сама хочешь взлететь! Надо направить на самолет.

— Вот так. — Магнус перевернул пульт и нажал кнопку.

В воздух, сверкая стразами, взмыл величественный «Раджа».

Домой они вернулись только под вечер и сели пить чай в гостиной. Дети порядком утомились и вскоре уснули, «валетом» разлегшись на диване. А Сигурни продолжала непринужденно болтать с Магнусом, и совершенно не хотелось отпускать его. За долгое время ей впервые было так легко, так спокойно. В душе наступил штиль, и над горизонтом показалось долгожданное солнце.

«Рыжее солнце», — вдруг пришла в голову мысль, и Сигурни чуть смущенно из-под ресниц взглянула на Магнуса.

Тот неприятный случай на катере совершенно стерся у нее из памяти — как наваждение, как дурной сон. Она поняла, что Магнус действительно не желал ей зла. Его заботливый, полный нежности взгляд сейчас был убедительнее всяких слов.

«Он — мой друг, мое солнце, — снова подумала Сигурни. — Пропал из моей жизни, закатился за горизонт, а потом появился снова, чтобы прогнать тьму, сгустившуюся вокруг, и согреть меня». В порыве нежности Сигурни провела ладонью по его волосам.

Он в этот момент рассказывал какую-то занимательную историю из школьной жизни, и тут же умолк. Ее прикосновение задело его до самого сердца. Взгляд у Магнуса стал еще теплее, еще ласковее. Сигурни улыбнулась. Ее глаза засветились ответной теплотой и лаской.

Блаженную тишину прервал звонок в дверь.

— Кто бы это мог быть? — недоуменно проговорила Сигурни и пошла открывать, гадая на ходу: либо это кто-то из соседей, либо Фройдис.

Но к ее ужасу, на пороге стоял Улав.

— Сигурни! — в его голосе слышались металлические нотки, словно произнести ее имя было нелегко. — Я пришел, чтобы расставить все точки над «i».

«Зачем? — Ее взгляд равнодушно скользнул по лицу Йорта — не обжигая, не согревая и даже не холодя. — Все точки уже расставлены. Нам не о чем говорить и нечего выяснять».

— Нам не о чем говорить и нечего выяснять, — вслух повторила Сигурни.

Ее голос звучал спокойно, но в нем ощущалась глубоко затаенная печаль — печаль о потерянном счастье, которая не пройдет уже никогда.

— Можно, я хотя бы войду?

Не ожидавший такого холодного приема, Улав переминался с ноги на ногу. Он был настроен на слезы, крики и битье посуды, но никак не на безразличие!

Его зализанные волосы, его карие глаза, гладко выбритое лицо, широкие плечи… все это стало чужим и ненужным. Сигурни смотрела на него — и ничего не чувствовала.

Сзади раздалось деликатное покашливание.

— Сигурни, все в порядке? — спросил Магнус, появившись в холле.

Она благодарно взглянула на него. Улав тоже во все глаза уставился на Ланссона.

— Да, все нормально. Мы с господином Йортом, кажется, уже все уладили. Подожди меня в комнате, Магнус, я скоро приду.

— Понятно, — тихо произнес Йорт, когда Ланссон скрылся в гостиной. — Быстро ты…

— Во всяком случае, это уже не твое дело. — Сигурни хотелось поскорее закончить этот разговор. — Теперь мы с тобой — чужие люди. Надеюсь, Агнесс никогда не узнает, что нас связывали какие-то отношения.

Йорт на мгновение закусил губу. Слово «какие-то» больно царапнуло его, оставив на душе горечь.

— Прости меня, — глухо сказал он и хотел взять Сигурни за руку. — Если можешь… умоляю…

Она отстранилась и тихо сказала:

— То, что было между нами, это не было любовью. По крайней мере, настоящей любовью. Хорошо, что все произошло именно так. Желаю вам с Агнесс счастья. Я прощаю тебя и… прощай. Навсегда.

Сигурни медленно закрыла дверь, теперь уже окончательно оборвав ту невидимую нить, связывавшую ее с Улавом Йортом. Все было кончено.

«Навсегда?» — спросила себя Сигурни.

Навсегда.

Когда совсем стемнело и Магнусу пора было уходить, Сигурни чуть было не попросила его остаться — но удержалась. Они долго прощались, стоя в дверях: Магнус — уже на улице, Сигурни — в доме.

— Можно, я загляну к вам завтра? — спросил Ланссон, уже зная ответ.

— Конечно. — Ее губ коснулась мягкая, теплая улыбка.

Она была необычайно хороша в этот момент. Притягательна. Чуть уставшая, расслабленная, без макияжа. Такая родная, такая чудесная. От нее волнами исходил удивительный аромат, не сравнимый ни с какими духами, — аромат любимой женщины.

Магнус немного подался вперед, наклонился к ней — и на секунду замер. Ее лицо было так близко, что взгляд синих глаз проникал в душу, отзываясь в ней сладкой истомой, пухлые губки чуть приоткрыты… И Магнус нежно, бережно прикоснулся к ним своими губами.

Через две недели Агнесс переехала жить к Улаву. За это время отношения между ними стали гораздо теплее. Йорт, осознав, что скоро исполнится его заветная мечта и он обретет семью, сделался очень заботлив и нежен с Агнесс. Она тоже не знала отдыха и покоя, стремясь угодить будущему мужу, которого считала лучшим мужчиной на свете. Дожидаясь Улава дома, она грела его тапочки у камина, подбирала музыку, под которую они займутся любовью, готовила его любимые блюда. Поначалу стряпня ей не удавалась: приходилось выбрасывать испорченный неумелой рукой ужин в мусорное ведро и срочно заказывать еду из ресторана. Но потом Агнесс, собравшись духом, позвонила старшей сестре и попросила совета. Это был едва ли не первый раз, когда младшенькая обратилась за помощью к Фройдис. И та, естественно, не отказала. Они встретились в пустующем доме Лавранссонов, и Фройди дала сестре несколько мастер-классов по кулинарии, после чего еду Агнесс можно было отправлять в рот без опаски.

Благодарная Агнесс тут же пригласила старшую сестру в гости, но та отказалась. Ей по-прежнему не хотелось встречаться с Йортом: она так и не простила ему предательства по отношению к Сигурни. Хотя сама Сигурни не держала на него зла и даже была рада тому, что их былые отношения не зашли слишком далеко.

Зато теперь Сигурни и Фройдис созванивались каждый день. Они часами могли разговаривать, перескакивая с пустяков на серьезные темы и наоборот. Связывавшие их кровные узы стали еще крепче, а отношения — еще искреннее. Но если Сигурни была абсолютно откровенна со старшей сестрой, то Фройдис все-таки было что скрывать. Она ни словом не обмолвилась Сигурни про свою печальную тайну — о том, что никогда не сможет иметь ребенка. Кроме того, она промолчала и об одной задумке, совсем недавно появившейся в ее голове. И тем не менее Сигурни все-таки догадывалась, что у Фройдис есть свои «скелеты в шкафу», но выпытывать ее сокровенные секреты она считала кощунством.

Между тем приближалось грандиозное событие — выставка картин Альфа Эвенсона в Беринге. Улав был постоянно занят — договаривался с дизайнерами, журналистами, фотографами и даже с уборщиками. Все важные и неважные переговоры легли на плечи Йорта, ведь у Альфа не было абсолютно никакого желания заниматься всякими «пошлыми делишками». Он предпочитал… напиваться до потери сознания и уже не раз засыпал с непогашенной сигаретой в зубах, грозя спалить свою мастерскую вместе с картинами, а также их автором в придачу. На все попытки Йорта вразумить его Эвенсон неизменно отвечал, что новую жизнь начнет после выставки. После своего, как он говорил, триумфа. «Можешь не беспокоиться, — ухмылялся он, — мастерскую не спалю и сам не сгорю. Огонь меня не тронет, потому что я родился под знаком Льва. Это моя стихия».