Чтение онлайн

— Ты зачем за хвост вцепился, дуралей, — миролюбиво спросила Элайни.

— А мне всё равно не жить, — махнул рукой Гликогерен, — за глея [2]профессор мне голову снесёт.

— За какого «глея»? — не поняла Элайни.

— Мы летим на глее, — сказал Гликогерен и удивлённо спросил: — А вы что, не знали, кого украли?

— Во-первых, мы никого не крали, — назидательно сказала Элайни, — а во-вторых, что это за зверь такой, «глей»?

— Между прочим, я всё слышу, — повернул голову зверь, — и могу нечаянно перевернуться.

— Он что, разговаривает? — удивился Гликогерен.

— Ты что, не знал? — удивилась Элайни и звонко захохотала. — По-моему это вы с Профессором его украли. Кстати, у Профессора имя есть?

— Бартазар Блут, — сообщил надутый Гликогерен.

— Имена у вас какие-то корявые, язык сломаешь, — посетовал Сергей.

— Мы будем их звать Глико и Бартазар Плут, — засмеялась Элайни. — Правда, Глико?

Глико надулся и отвернулся.

— Меня звать Флорик, — повернул голову глей.

— Мы тебе имени не давали, — прокомментировал Глико.

— Замечательное имя, — сказала Элайни и принялась чесать Флорику затылок. Тот от удовольствия закрыл глаза и потихоньку стал заваливаться направо.

— Элайни, прекрати, — поглядывая вниз, сказал Сергей, — мы с вами грохнемся раньше времени.

Флорик выровнял полёт, а Элайни подставила голову ветру и принялась смотреть вниз. Под ними бескрайним зелёным холстом расстилался лиственный лес. Рассматривая его, Элайни с удивлением заметила, что каждое дерево имеет неповторяемый цвет и лес не является безличным и однообразным, а распадается на множество самобытных особей имеющих, кроме цвета, свою особинку, свой изгиб, свой объем и фактуру.

«Как люди», — подумала она и вспомнила Байли и мать. «Как они там?», — спросила она у воздуха, но тот ничего не ответил. Она взгрустнула и почувствовала себя пылинкой, по воле неведомой ей судьбы заброшенной на какую-то планету, не знамо, зачем и почему. «Хорошо, хоть Серёжа со мной», — подумала она с теплотой и, повернувшись к нему, без видимых причин принялась его целовать.

— Ты что? — настороженно спросил он, обнимая её и искоса поглядывая на Гликогерена, пялившегося на них.

— Вспомнила о маме и Байли, — призналась Элайни, хлюпая носом. — А куда мы летим?

— Ко мне домой, — объяснил Флорик, не поворачивая головы.

Вскоре стало немного прохладно, так как глей стал подниматься выше и ранее далёкие облака нависли прямо над их головами. Флорик перемахнул перевал, сплошь заросший зелёными деревьями, и им открылась удивительная картина долины, расположенной между гор.

Посредине находилось озеро, наполняемое горными ручьями, в котором отражались кусочки неба, не закрытые туманом, опускающимся прямо из тёмных облаков и струившимся тугими волнами по откосам гор. Замкнутое пространство, вверху ограниченное облаками, а по сторонам крутыми склонами гор, иногда освещалось тонким лучом, умудрившимся проскользнуть вниз, чтобы поиграть бликами в озере и утонуть в нем, а потом снова вырваться из тумана и шаловливо побегать по склонам.

Флорик пошёл на снижение, планируя крыльями на самую середину озера, где буйно зеленел причудливый остров, порезанный глубокими бухточками и заводями. С острова им навстречу вылетели две белые птицы, которые, приблизившись, на поверку оказались глеями, окинувшие их взглядами больших глаз и в недоумении рыкнувшие на Флорика. Тот басом им ответил и они, развернувшись, пошли на снижение, сопровождая его с двух сторон.

Они приземлились на поляне, одним концом выходящей прямо к воде, а вторым упирающейся в лиственный лес. Их приземление вызвало переполох, так как на поляне, по всей видимости, грелось на солнышке всё племя глеев. Малыши, похожие на клубки пряжи и ещё не умеющие летать, сбились в кучу, перепугано поглядывая на людей, никогда ими не виденных. Несколько глеев, очевидно, матерей, грозно сверкая глазами, окружили их со всех сторон, выражая явно недружелюбные чувства.

Флорик, что-то гортанно рыкнув, успокоил их, но не убедил, и недоверчивые взгляды глеев красноречиво об этом говорили. Подошла молодая самка с маленьким глеем, подкатившим под ноги Флорика и прыгавшим от радости. Флорик скользнул по самке мордой и поднял на своих лапах маленького глея, который радостно что-то пищал пробивающимся баском.

— Почему мы их не понимаем? — шепнула Элайни, на что Сергей только двинул плечом.

Флорик, оставив Элайни, Сергея и Гликогерена в окружении недовольных дам, отправился к стоящим недалеко самцам, и, поздоровавшись с ними носами, принялся с ними о чём-то перерыкиваться. Малыш Флорика храбро выскочил вперёд и подбежал к Элайни, с интересом поглядывая на неё. Она присела и принялась его гладить, умиляясь и восторгаясь крохой. Тот принялся бороться с её рукой, пытаясь её укусить на удивление беззубой пастью, с двумя иклами по бокам. Его мама смотрела насторожённо и ревниво, но без злобы, видимо Флорик что-то ей нарычал.

Кончив совещаться, Флорик мягко подошёл к ним и сказал:

— Вы расположитесь там, — и указал на край поляны возле воды, — а завтра мы решим, что с вами делать.

Они отправились туда, куда указал Флорик и были приятно удивлены: там под переплетёнными ветками находилось подобие шалаша, на полу которого лежали длинные сухие стебли трубчатого растения, которые пружинили, когда на них надавить. Только присев, Элайни ощутила, как они устали. Два глея, обдав их струёй воздуха и приземлившись рядом с ними, бросили им на пол какие-то жёлто-зелёные плоды и, не оборачиваясь, ушли к расположившимся группками глеям.

— Это можно есть? — спросила Элайни у Гликогерена, показывая на фрукты.

— Да, меланга [3]вкусная, — сказал Гликогерен и, не раздумывая, принялся очищать плод, освобождая белую, пахнувшую ароматом сердцевину. Элайни провела рукой, собираясь очистить плод от кожуры, но волшебство не работало. Она удивлённо попробовала ещё, и снова ничего не получилось. Оставив загадку на потом, она забрала очищенный плод у Сергея и, прислонившись к дереву, принялась его жевать, выбрасывая крупные семена. Сергей озадаченно на неё посмотрел и очистил ей ещё один плод, но она, доев первый, улеглась ему на колени и беззаботно уснула.

* * *

«Она брела по снежному склону, раз за разом погружаясь в глубокие ямы, выбираясь, загребала руками снег, снова шла, снова падала и поднималась. Голову сковывал незнакомый тягучий обод, то расширяясь, то сжимаясь до боли. Она пыталась поднять руки и сорвать мучительный венец, но руки не слушались, а существовали сами по себе: только гребли снег и ничего более. Внутри, кроме себя, она чувствовала ещё кого-то постороннего, от которого не могла избавиться, и несла в себе, как кару за грех, который должна искупить».

Элайни проснулась, вся мокрая от пота, с перепуганными глазами и дрожащими руками. С дерева на неё пристально смотрел ворон, впрочем, его взгляд мог ей показаться, так как ворон, каркнув, улетел, а ощущение что кто-то внутри неё за ней наблюдает, совсем не исчезло. Сон ещё преследовал её, и она пошла к воде, скинула с себя платье и погрузилась с головой, смывая и сон, и страхи. Вода в озере была ледяная, но казалась тёплой по сравнению с холодом сна. Вчерашний знакомец, малыш Флорика, заинтересованно подбежал к берегу, потоптался у кромки воды, но дальше не пошёл. Элайни брызнула в него водой, и он галопом помчался к мамочке.