Чтение онлайн

Ему, несомненно, повезло, что вместе с Элайни он не встретил кого-нибудь, кто мог бы изрядно его потрепать, или лишить жизни. Такое соседство было ему ни к чему и следовало уничтожить врага в его доме, чтобы обезопасить себя и своего сына, так не похожего ни на одного младенца в мире.

От осознания того, что он причастен к появлению такого малыша, Ерхадин запоздало возгордился, чувствуя и свою исключительность. Приободрённый своими мыслями, Ерхадин изгнал из себя злобное томление, считая, что враг никуда не денется.

А враг даже не подозревал о том, что кто-то идёт на него войной. Жизнь во дворце шла своим чередом, причём, после рождения Маргины, атмосфера в доме приобрела мягкие, акварельные оттенки. Альмавер и Анапис, насытившись приключениями по самое горло, как будто попали в рай и предпочли остаться в нем, чем снова предпринимать попытки мести. После всего пережитого, мнение о мести они изменили, полагая её дорогим капризом и свойством несдержанного характера. Альмавер сдружилась с Алидой, так как обе были травницами, и их профессиональным разговорам на эту тему мешали только разные наименования одних и тех же трав.

У Хамми и Бартазара Блута было перемирие, они ожидали, когда малышка Маргина немного окрепнет, чтобы переносить перемещение через репликатор, а о дальнейшем они не загадывали. Хамми очень интересовало, куда девался Сергей, но Бартазар Блут, похоже, и сам не знал. Впрочем, Хамми не особенно ему верил, так как Бартазар Блут не открывался ему полностью.

Элайни, помня обещание, попросила Хамми помочь ей сделать для Альмавер мэтлоступэ.

— Серёжа, ты тоже поможешь, — попросила она Бартазара Блута.

— Элайни, мы сделаем всё без тебя, — сказал Бартазар Блут, — а тебе нужно беречься.

Хамми поддержал его, но Элайни упёрлась, так что пришлось делать мэтлоступэ вместе. Хамми выбрал дубовую ветку нужной толщины и сделал круглую чурочку. Потом они втроём стали в круг и подняли заготовку в воздух. Затанцевали три разноцветных луча, и мэтлоступэ покрылось неповторимым узором, впитывая волшебство. Закончив, Элайни взяла в руки мэтлоступэ и зачарованно его разглядывала, поглаживая по бокам.

— Элайни, ты что, никогда не держала мэтлоступэ в руках? — промурлыкал Хамми.

— Нет, — возразила, улыбаясь, Элайни, — я первый раз изготавливала мэтлоступэ.

Когда они, собрав всех, торжественно вручили мэтлоступэ Альмавер, она, как и Элайни, светилась изнутри, поглаживая деревяшку, а на лице играла отрешённая полуулыбка. Алида, стоя с маленькой Маргиной на руках, вдруг заплакала и, передав Элайни ребёнка, ушла к себе в комнату.

— Что с ней? — растерянно спросила Элайни.

— Я думаю, она обиделась, — всё так же улыбаясь, сказала Альмавер.

— Почему? — не поняла Элайни.

— Я видела её лицо, когда рассказала ей, что мне сделают мэтлоступэ, — ответила Альмавер. Хамми, переглянувшись с Элайни и Бартазаром Блутом, вышел в ближайший лес искать подходящую ветку то ли дуба, то ли ореха, то ли дикой груши, чтобы вырезать заготовку для нового мэтлоступэ.

* * *

Как они попали на Глаурию, Маргина не помнила совсем. Эксперимент с алкоголем прошёл для неё с неприятным эффектом: она в полной мере почувствовала похмельный синдром, когда пришла в себя. Бросив вокруг дрожащие симпоты, она поняла, что лежит на Мо, который превратился в привычного огромного рыжего кота.

— Мо, мы где? — спросила она его, хотя уже знала, но желала подтверждения.

— На Глаурии, — кратко ответил ей Мо.

— У тебя голова болит? — спросила его Маргина.

— Как ты знаешь, у меня, как и у тебя, её нет, — ответил Мо, не поворачивая к ней головы. И, вообще, разговаривали они виртуально, но мысли тревожили у Маргины то, что считалось головой. Мысли тревожили не только голову, но и всё симпоты её тела, которое возлежало на пушистой шкуре Мо. Маргина решила, что такие эксперименты с воздействием органических веществ на органы осязания она не будет делать никогда, а Мо запретит даже вспоминать о них.

Несмотря на своё состояние, она понимала, что лучшим средством избавить симпоты от губительного влияния алкоголя является работа, поэтому раскинула их, чтобы оглядеться. Они были уже у подножья зелёной горы с острым частокол скал наверху, окружавших верхнее озеро, где находился остров со станцией репликации.

«Да, — подумала Маргина, — а до озера Сван ещё шагать и шагать». Маргина решила, что лучшее в такой ситуации — созерцать окружающее и нежить симпоты приятными, красивыми эмоциями. Тем более что вокруг разноцветными красками красовалась та пора года, когда весна постепенно переходит в тёплое лето, когда нет палящего солнца, и воздух не дрожит от жары.

Маргина соскучилась по своей дочери Байли. Пусть она не родная мать, но сердцем, пусть и виртуальным, она прикипела к дочери и беспокоилась так же, как о родной, Элайни. Следовало раскинуть симпоты, чтобы узнать, где она находиться, но Маргине хотелось побывать в столице, Фаэлии, увидеть то место, откуда ей так долго пришлось управлять страной.

Сейчас, по прошествии некоторого времени, она ничуть не жалела, что отдала управление в молодые руки. У неё появилось так много времени для себя, что она нашла человека, пусть и не человека, но всё же родную душу, с которой ей хорошо и уютно. Она пошамкала руками рыжую шерсть родной души, и та отозвалась ироничным хмыканьем. «Не лезь в мои глифомы» — лениво отозвалась она, продолжая свой неторопливый экскурс по своим воспоминаниям.

Как-то мягко и неожиданно в её воспоминания заплыла флаэсина и Маргина, отвлечённая на мгновение, раздосадовано подумала: «При чем здесь флаэсина?» — но та не исчезала, а, наоборот, росла в размерах. Маргина поняла, что действительность заползла в её реминисценцию не спросив, испортив состояние эйфории и созерцания.

— Приятно видеть вас в добром здравии, — сказал ей стратег Вейн, спускаясь по лесенке с борта флаэсины.

— Здравствуй Питер, — обрадовалась Маргина, приподнимаясь на спине Мо, — как я рада тебя видеть.

— А как я рад, — широко улыбаясь, ответил Вейн. — Вам никто не говорил, что вы необычайно похорошели?

— Слышал, Мо? — Маргина дёрнула кота за шкуру.

— Рад видеть вас, Мо, — сказал Вейн, протягивая коту руку, а тот в ответ вытянул свою, человеческую, на что Вейн заметил: — Никак не привыкну к вашим трансформациям.

— Как дела в Фаэлии? — спросила Маргина.

— Дела в Фаэлии никак, — ответил Вейн с лёгким сожалением.

— Почему? — убрала улыбку Маргина.

— Потому, что все в новой столице, Боро, — улыбнулся Вейн. — Вы что, забыли? — он посмотрел на Маргину и добавил: — А за Фаэлией присматриваю я.