Чтение онлайн

Это наша история.

История нашей семьи.

История, если так можно сказать, затронувшая даже больше, чем десятки и сотни родов планеты. История, которая впоследствии и послужила причиной гибели моей семьи.

Правда, когда папа только начал мне ее рассказывать, я решила, что – вот он. Еще один чокнутый.

Повернулся от горя, совсем как Питер.

И чем больше он говорил – тем больше я укреплялась в этом мнении.

До тех пор, пока он не перешел к фактам.

Вот тогда-то ко мне пришло понимания, что с ума сошел не он.

А я..

..Папа сидит напротив меня, а я пытаюсь понять – что же он говорит на самом деле? У меня полное ощущение, что его открывающийся рот исторгает совсем другие звуки и слова, несущие совсем другой смысл.

Потому что то, что слышу я – полная бессмыслица.

Кромешная ерунда.

– Ваша.. – запинается– твоя мать, за день до смерти грозилась кое-что обо мне рассказать. Тогда я перечил этому. Я перечил этому всю вашу осознанную жизнь. Я хотел – нет, я мечтал – оградить вас от этого. Где-то в глубине души я понимал, что это невозможно, но во мне теплилась надежда, что я смогу провести вас обоих через всю жизнь, никогда не открыв правду. А теперь я понимаю, что это были напрасные старания. Стоило сказать об этом еще раньше. Честно, прямо. Как с вашей матерью.

Отчасти начинаю понимать, что речь каким-то образом идет о той тайне, которую уже почти рассказала мне в тот день (когда он был?..) мама.

Размыкаю пересохшие губы и едва слышно говорю:

– Шрамы..

– Да, шрамы – кивает он – у твоей матери их много.

– Она сказала, ты ее не бил. Это.. вещи.

– Это неважно – нетерпеливо перебивает он – я хочу сказать тебе нечто.. поважнее шрамов Гвен.

Я молчу.

Да уж, какая теперь разница до маминых шрамов?

Если она мертва.

Шрамы мертвецов никого не тревожат.

– Тогда что ты хочешь мне сказать?

Что могло быть страшнее смерти людей? Какая тайна была жутче этого? Ведь именно так мама ее преподносила Питеру.

– Я.. я должен тебе сказать, что я не совсем человек.

А кто он?

Тупо моргаю глазами.

Убийца? Монстр? Или наоборот спаситель? Герой?

Что он имеет ввиду, говоря, что он не человек?

– Понимаю, это сложно принять..

– Да нет – апатично возражаю я, все еще не слишком-то красочно видя этот мир – легко. Потому что я не понимаю, о чем ты.

Папа вздыхает и во всем его лице я вижу нетерпение.

Легкое раздражение.

Ему не нравится об этом говорить – чем бы оно ни было – а тут еще я.

Такая непонимающая.

Так его никто и не просит говорить.

Мне уже давно все равно на тайны. На секреты. Пусть он просто оставит меня в покое.

Но папа, вновь встретившись со мной взглядом, настойчиво продолжает, словно силясь выгравировать каждое свое слово у меня в мозгу:

– Джи, я не человек. Но когда-то им был. Это было очень давно. Я родился в 932 году.

– 1932?

Надо же.

Это вроде слишком давно. Тогда ему должно быть не 35 лет. Странно, что это меня совершенно не удивляет.

Мне вроде как вообще плевать.

Это такая ерунда по сравнению с тем, что мои родные мертвы.

– Нет, солнышко – он кладет мне ладонь на плечо и чуть сильнее сжимает, словно заставляя прийти в чувства – не в 1932, а в 932 году. Я родился в Византии. При правлении Константина VII Багрянородного 2 .

– Ясно – бормочу.

Он недовольно вздыхает:

– Ты понимаешь, что это значит, принцесса?

– Ага. Что ты жил в Византии.

– Тебя это не удивляет?

– Меня удивляет, что вся моя семья погибла, не получив никаких для того смертельных ран – и спрашиваю уже раз тысячный за все время после катастрофы – как так могло произойти?

И тогда папа продолжает мне рассказывать, не задавая наводящих вопросов – поняв, что толком формулировать их я все равно пока не могу.

– Ладно, давай ты тогда просто меня выслушаешь, годится? Я расскажу тебе одну сказку, как в детстве. А ты внимательно ее послушаешь. Смотри, солнышко, я родился в 932 году, в Византии. И – нервный смешок – все бы ничего, если бы на дворе не стоял наш год, да? Понимаешь, моя мать.. она.. она с самого начала была не вполне в себе. Она была ведьмой, и этого не скрывала. До охоты на ведьм было еще более пятисот лет, а тогда колдовство считалось.. чем-то вроде медицины сейчас. Чем-то, что может помочь. Она была самой сильной ведьмой в Византии. По сути – родоначальницей именно темной магии. И пока она была в своем рассудке – то помогала исключительно императорам. Насколько я знаю – безучастно жмет плечам – она была беспринципной. С равной легкостью могла как заговорить от болезни, так и заговорить на смерть. Ей было плевать, главное чтобы они платили. Мне рассказывали, что именно с ее помощью в Византии пришла к власти македонская династия. Она оказала им одну очень большую услугу, и в результате под их правлением Византии было обеспечено 150 лет могущества и процветания 3 , закрепивших их положение у власти, а матери было отдано достаточно золота, чтобы никогда не беспокоиться о быте. Простым людям она стала помогать, только когда крыша у нее поехала достаточно, чтобы император отказался иметь с ней дела. И то делала она это просто от удовольствия – так как нужды в золоте после столь длительного сотрудничества с правящей династией у нас никогда не было. И честно говоря – больше она вредила, чем помогала. Ей могли заказать смерть на торговца, а она приговаривала к кончине всех детей самой заказчицы. Ей казалось это забавным и она не скрывала этого. Именно поэтому вскоре всем стало известно о ее сумасшествии и даже простолюдины перестали к ней ходить.

– У матери было много мужчин. И столько же детей. Я не знаю их историй наверняка, но знаю только, что после рождения шестого ребенка – моего единоутробного брата – мама окончательно сошла с ума. Как бы сказать, она и до этого была с прибабахом. И с каждыми последующими родами все хуже и хуже. Казалось бы – хорош, пора тогда остановиться? Но нет. Даже когда из-за ее задвигов ее поперли с императорского двора – она все равно продолжила рожать. Она и замужем-то ни разу не была. Мы понятия не имеем, у кого какой отец. Ну.. кроме меня, естественно. И вот после шестого ребенка, моего брата Кевина, у матери окончательно снесло крышу. Как рассказывала мне одна из моих старших сестер – Эльма – мать стала не просто сумасшедшей, а по-настоящему одержимой. Встречается это, в общем-то часто. В этом нет ничего страшного. Только если человек при этом не имеет тесной связи с Миром Мертвых.

– А моя мать только с ним и работала. Македонская династия, войны, выигранные со смехотворными потерями с нашей стороны, растущее влияние, расширении территории, заговоры, порчи, смерти, или наоборот выздоровление императора, когда тот уже одной ногой стоял в могиле.. Все это проводилось ритуалами посредством Мира Мертвых. Темная магия. Опасная штука. Но этого никто не знал – ведь моя мать была первой, кто открыл этот ящик Пандоры. Никто подумать не мог, насколько может стать опасной женщина, что имеет связь со Тьмой и вдруг сходит с ума.