Чтение онлайн

Слышу позади меня звуки рыдания. Оборачиваюсь на секунду – это Аврора. Она рвётся, пытается бежать к Оскотту, но отец хватает её за руку и останавливает, не пускает. Она сдаётся, бросается отцу на шею и захлёбывается плачем. Он гладит её по спине, успокаивает и уводит подальше от всего этого, вглубь толпы.

Но и короля этот выплеск магии, кажется, ударил откатом, опустошил. Он падает на одно колено, роняет камень в песок и хватается обеими руками за виски. От него отшатываются подальше все, и ужас на лицах людей – они боятся его ещё больше, чем меня.

– И-и-и-и-и! – раздаётся истошный визг совсем рядом.

Это Сесиль. Она указывает на него своей костлявой рукой, обрамлённой рюшами, и визжит:

– Скверна!! На нём тоже проклятие мерзостной магии!! Он…

Николь подскакивает к ней, бледная и с горящими глазами, хватает запястье и силой заставляет опустить руку.

– Не смей! Хотя бы раз в жизни… не смей!

Пока сестра, опешив, замолкает и не может вымолвить ни слова, Николь распрямляет плечи и поворачивается к разноцветной разряженной толпе придворных за своей спиной. Её слабый голос дрожит, но в наступившей тишине слышен, кажется, всем.

– Я обращаюсь к присутствующим… Прошу засвидетельствовать – мадемуазель Сесиль де Тремон только что публично отказалась от своего жениха!

Подходит к королю и падает рядом на колени, протягивает руки к лицу. Он хватает её плечо и сжимает. Она морщится от боли, но молчит. Утирает своим кружевным рукавом испарину с его лба.

– Николь… мне больно…

– Всё будет хорошо! Всё обязательно пройдёт. Пойдём!

Он поднимается с трудом, тяжело опираясь на хрупкие девичьи плечи, но Николь справляется. Уводит его в сторону Замка, и королевские гвардейцы, немного поколебавшись, следуют за ними.

Кто-то из придворных, оставшихся в недоумённой толпе, выкрикивает – я не знаю, кто. Не вижу лица.

– Это всё проклятая магия эллери! Это ведьма – она прокляла нашего короля!

Толпа волнуется, по ней проносится шёпот, словно шелест листвы по дубовой роще.

Вдруг понимаю, что всё это время Рон стоит совсем рядом со мной, в нескольких шагах, всё так же неподвижно, и я понятия не имею, о чём он думает и какие бури затмевают до сих пор его разум.

Другой голос присоединяется к первому – кажется, старый барон де Меритон, всё никак не уймётся:

– Граф! Памятью нашего общего предка, Роланда Повелителя Чудовищ заклинаю вас – искорените скверну, что проникла в наши ряды! Явите снова подвиг, прославивший его в веках! Убейте ведьму!!

Я оборачиваюсь резко, прижимаю руки к груди. У меня не осталось магии больше, я совершенно пуста. У меня есть только я и моя любовь к нему – вот и всё, что я могу противопоставить его мечу.

– Убейте! Убейте ведьму!

Настоящее сплетается с прошлым, воспоминания теснятся в моей памяти. Звуки, что я слышу, и звуки, что слышала Эллерин перед смертью, сливаются в одном, последнем аккорде.

Рон вонзает с размаху меч в землю и тяжело опирается на него, согнувшись пополам, будто испытывает сильнейшую боль. Все голоса стихают, и над полем устанавливается звенящая тишина.

Тяжело дышит, и звук его дыхания я слышу так, будто приложила ухо к его груди. Мучительный стон.

Где-то позади – пронзительный крик. Я оборачиваюсь, и вижу Сильверстоуна – он взвыл от боли и трясёт обожжённой рукой. Это лопнул камень в его кольце, и кипящая жидкость выплеснулась на пальцы. Он вскакивает на коня, поворачивает его и пускает вскачь. Исчезает в сгустившейся тьме.

А за моей спиной раздаётся спокойный голос, и каждое слово разносится по площадке, как набат:

– Если кто-то из вас сделает хоть шаг к этой девушке, из Замка ледяной розы поедет домой по кусочкам.

Не веря ушам, я медленно оборачиваюсь снова, и во все глаза смотрю на Рона. А он идёт на меня, покачиваясь и прихрамывая.

За несколько шагов до меня Рон стаскивает шлем и отбрасывает его прочь.

Чёрные волосы, мокрые от пота, прилипли к вискам. Я вижу потрясение в его глазах. И ещё одно чувство, которое впервые в жизни поселилось в его взгляде.

Страх.

Страх, что я его не прощу.

Но это мои родные глаза. Снова чёрные, как беззвёздная ночь, в которой я хочу утонуть.

Медленно, как предопределение приближается ко мне, и окружающая реальность снова уплывает куда-то за грань бытия, и для меня снова лишь он один в целом мире – моя личная Вселенная.

Что же ты выберешь в этот раз, воин? На этом перекрёстке времён?

Рон становится передо мной на одно колено и кладёт свой меч к моим ногам.

В наступившей мёртвой тишине, когда окружающие нас люди застыли и безмолвно внимают развязке этой драмы, его напряжённый голос звучит особенно гулко и чётко. Его слышит каждый.

– Мисс Кэтрин Лоуэлл… Рин. Ты окажешь мне честь и станешь моей женой?

Напряжение внутри меня рассыпается тысячью огненных искр. Счастье растекается тёплой и светлой волной до самых кончиков пальцев. Непослушная магия вспархивает с ладоней и взмывает в темнеющие небеса живыми звёздами. Они вспыхивают над нашими головами гирляндой самоцветов. Я стала такой лёгкой, что сама готова взлететь.

Делаю шаг и чувствую, что ноги отказываются меня держать. Падаю в протянутые ко мне, ждущие руки, как последний лепесток розы на землю. Прежде, чем темнота перед глазами утаскивает в забытье, успеваю прошептать:

– Конечно, я согласна… а как иначе? Я же дождалась от тебя, наконец… «коленопреклонение и всю вот эту романтическую чушь»…

Глава 29

Медленно прихожу в себя. Выплываю из темноты. Жмурюсь, снова открываю глаза.

Вокруг меня – до боли знакомая комната. Комната Рона. Ну да, куда ещё было притащить добычу, как не в собственную берлогу.

Мягкие полутени перемежаются серебристым светом ламп на стенах. Здесь всё на своих местах, уютно, тепло, и пахнет замечательно. Я лежу в его постели в своём основательно измятом платье, завёрнутая в одеяло до самого подбородка.

Хорошо-то как!

А где сам хозяин?

Осторожно, как черепашка из панциря, высовываю голову из одеяла, и ищу его глазами. Я ещё так слаба, что руки поднять неохота лишний раз.

Ага, вот и он – недолго искать пришлось. Сидит на краю постели. Даже отвыкла как-то видеть его без этого дурацкого доспеха. В чёрно-белом варианте он мне больше нравится.

Мозги у меня, конечно, как вата. Ну или каша. Ворочаются еле-еле.

А чего это Рон такой странный? Молчит, ничего не говорит… Просто смотрит. Тени под глазами… мрачный какой-то, как будто его кто-то по голове пару раз стукнул тем самым тяжеленным учебником по математике, который он когда-то пытался меня заставить прочитать.