Замок "Мертвая голова"
Шрифт:
– Вам не понять, – мрачно ответила Салли. – Не обращайте внимания.
– Дайте девочке выпить! – распорядилась герцогиня. – Дружочек, налейте перно на четыре хороших глотка и немного сельтерской с лимоном. Вот так. Освободите стол. Я хочу отомстить Дьявольскому Лицу! Где же все?
– Барон фон Арнхайм, – ответила девушка, – дает интервью. Полагаю, наш друг Левассер нашел антикварную скрипку и сейчас пребывает в экстазе. Изабель и Данс… Словом, все заняты. Ради бога, – пронзительно воскликнула Салли, – дайте мне карты… дайте мне выпить… все, что угодно! Я хочу напиться! Ах, черт! Левассер снова играет на скрипке…
Она побежала и захлопнула дверь, но музыка все равно доносилась откуда-то снизу. Герцогиня выпрямилась в кресле за столом со свечами. Она тасовала карты, ни одну не уронив.
– У меня есть фишки, – сообщила герцогиня. – Принесите мне их, а также запасную колоду и сигары. Никогда не знаешь, когда они понадобятся. Дорогая, дорогая, успокойтесь!
Когда я поставил на стол четыре наполненных бокала, старая леди просияла. Салли Рейн злобно отодвинула кресло. Снизу доносилась бессвязная мелодия – странная, забытая, печальная песня, от которой у меня почему-то слезы навернулись на глаза. Отчаянно сдерживаемые силы бушевали в этой комнате! Мелодия лишь слегка, холодно, но настойчиво касалась их. Банколен отодвинул свое кресло, а герцогиня разложила перед нами фишки. Ощущая пустоту в груди, я сел.
– Я сдаю первая! – заявила герцогиня. – Сдающий назначает ставки. Банк или лучше открыть…
– Что это за мелодия? – спросила Салли, остановившись с поднятой рукой. – Я слышала ее раньше! Она…
– Не знаю, дорогая, – любезно ответила герцогиня, продолжая сдавать. – Эй! Проснитесь! Вы слышите меня? Банк или открываете? Гмм.
– Вам легко говорить, – огрызнулась девушка. – Вы не знаете! Хотела бы я принадлежать к вашему поколению. Спокойные, незатейливые чувства середины Викторианской эпохи и приятная упорядоченная жизнь! Уф! Дайте мне сигарету! Я…
– Я открою! – Банколен подтолкнул к середине стола белую фишку. Веки его были полузакрыты, свет свечей падал на седые виски и причудливой формы рот под маленькими усиками над острой бородкой.
Тихо играла скрипка.
– Эта мелодия, – пояснил я, разглядывая двух королей у себя в руке, – называется «Юмореской». Я тоже пропускаю этот кон.
– А я остаюсь! – Салли хлопнула по столу белой фишкой. – Вас никогда ничего не волнует, герцогиня! Чтобы понять вас со своей точки зрения… Но это другое дело, другие времена. Молодые джентльмены более легко относятся к таким вещам, чем при старой, доброй Виктории. Вы меня поняли?
– Вполне. – Герцогиня сделала хороший глоток перно. – Ну, я мимо! Карты, леди и джентльмены?