Чтение онлайн

– Чтоб тебя лешие взяли, - потрясенно выдохнула Каля-Разбойница, не отрывая взгляда от помоста.

На нём, на крытой толстыми шкурами лавке, лежала прехорошенькая девушка. Длинные волосы вились крупными золотыми кольцами, обрамляя нежное личико. Розовые губы застыли в едва заметной удивленной улыбке. Белая, хрупкая рука безвольно свесилась с лавки, едва касаясь пальцами узорчатого помоста. На безымянном пальце темнело пятно засохшей крови. На полу, пушистое от расплёвшихся ниточек, валялось веретено.

– Каля?
– позвал Казимир, переводя взгляд со спящей девушки на разбойницу.

Сколопендра, покусывая губу, осматривала башню.

– Стал быть, не брешут байки, - проворчала она, отпихивая ногой полное засохших фруктов серебряное блюдо. Заметил, комес мой ненаглядный, во всем замчишке, окромя нас с тобой - аж ни одного острого предмета! Ни ножичка, ни вилочки двузубой, ничего! Токмо у стражей алебарды, да сами сторожа высокима вымахали, не достанешься.
– Ить, почитай, нихто ж в эта не верить!

– Вот что?
– Казимир зажег еще одну жаровню, пока разбойница шастала вдоль стен.

– В сказки!
– отрезала Сколопендра, переворачивая прялку. От движения поднялась пыль, и разбойница, сморщив нос, оглушительно чихнула.
– Ну, знаешь, - шмыгнув носом, прибавила она, - как енто бываить? Живут себе не тужат, в гости да на охоты друг ко другу наведываются. А потом раз - и ужо враги с соседом кровныя, да, почитай, не на пустом месте! Ага, знаим мы ихние распри, - прибавила Каля, прижимая ногой "пятку" прялки. Колесо с шелестом раскрутилось, на поставце дернулся моток белой пряжи.
– А все потому, что на свадьбе у соседа кто-то "не почтительно отозвался о нашей Мальвочке"! Ой же ж шляхтич, у людев как и у чародеев все не с того краю начинается. А потом уж пожалте вам: крестные-завистницы, подарки, один другого богаче да щедрее да ко всему ишшо и смертоноснее...

Сколопендра опустилась на край помоста, вытянула ноги и глядя в лицо Казимиру, взялась рассказывать.

– У короля с королевой родилась дочка. Уж такая красавица писанная! Личико - мрамор, и губки - словно пелюстки от роз. Все как водится... Ну, стал быть понаезжали гости, да давай дочурку королевскую одаривать: кто шмат шелка заморского, ельфами сотканного, приволок, кто каменьев сундучок, кто жеребенка белого, от кобылицы-единорожицы, кто еще чего полезного. По преданию, у девчонки и крестницы имелися, из волшебного народца. Да только вышел у королевы с ими конхфликт какой, может и впрямь чего не того брякнула вельможная особа на пиру у одной их чаровниц, да только сказывают, с тех пор одна из них и обозлилася. А супротив себя настраивать лесной народец все равно, што в грозу стоять на холме в латах кольчужных, да размахивать копьем железным. Ну, вот и пожелала благородной мазельке одна из кресниц-чаровниц расти как цветок розовый, да к полнолетию упасть замертво, единственный раз уколовшись. Обо что уколоться, желательница не сказала.

Сколопендра перевела дух, потерла грязными пальцами веки, и продолжила.

– Король, отец ейный, не дурак был: мазельку оберегали пуще драгоценности, вишь, до сих пор в замке на столах ножей к пиршеству не подают. Ну, а как подросла девчоночка, упекли в башню, чтоба наверняка оберегти от нежелательного укола. Токмо, не уберегли, как вишь. Уж не знаю, кто сюда прялку приволок, али кто мазельке подсказал, дескать, прясть - не только для хозяйства пользительно. Было бы у меня што проставить, непременно бы поспорила, что про енту прялочку, ей какая умница, с деревенскими знакомая, шепнула. Ить што оно получается?

Казимир как раз нагнулся, подымая веретено. Пригладил растрепанные волоконца, тронул острый кончик, и посмотрел на ухмыляющуюся разбойницу.

– Прясть кажная кметка умеет, ну а веретенца, они разныя бывают. К тому же, бывает, сторожат девушек, на улицу не пускают, а как молодому, здоровому, до ласк телу охочему унять жаркое томление?

Казимир, только-только разглядывавший веретено, вздрогнул и выронил его, точно ядовитую гадину.

– Догада!
– восхищенно протянула Каля, с удовольствием глядя в покрасневшее лицо молодому комесу.

– Чай, не такой ты дурак, как вначале мне показался, - прибавила Сколопендра и, уже примирительно, поднимаясь на ноги, добавила.
– Не серчай, шляхтич. Девка я глупая, что на языке, утаить не умею. Ну да хватит сказки рассказывать, пора и конец изведать.

С этими словами, Сколопендра легко вскочила на помост, нагнулась над спящей девушкой, и крепко, звонко чмокнула ту в белую щечку.

Казимир как стоял, так и замер.

– Надо ж была хоть попытаться?
– деловито пояснила Сколопендра, спрыгивая на пол и делая приглашающий жест Казимиру.- Вдруг как бы свезло? Давай, целуй ея в уста сахарные, да буди ужо. Глядишь, дадут нам на радости коняшек, накормят, напоят медовухой, а с утреца и в путь двинемся.

Комес приблизился к лавке, заглядывая в лицо спящей. Да, чего уж говорить, девушка была отменно хороша. Она вправду словно спала, и заснула недавно - до того свежи и румяны были ее щеки, прекрасна нежная и белая кожа. Она казалась хрупким цветком, которого страшно было касаться.

Казимир склонился над девушкой, опираясь о лавку одной рукой и берясь за ее руку другой. Медленно, словно во сне он приблизил лицо, прижимая ее руку к своей груди, и почти касаясь пухлых розовых губ своими обкусанными и потрескавшимися устами...

И отпрянул, словно увидев привидение.

– Нет, - бросил он на удивленный взгляд Кали.
– Не буду я ее целовать. Сегодня я ее за лошадь поцелую, а завтра еще и с ними войну вести за мои земли? Ить стражи тут навалом, через каждый шаг с тобою спотыкались, пока через караульные казармы шли. И что же? Король захочет властвовать, а земли-то мои давно! Да и к тому ж, могут и не пустить меня отсюда, лобзался, скажут, так теперича женись, как честный кмет? А крестная обиженная, Каля? Мне тока с нечистью лесной поссориться сейчас! Да и кто знает, что случится, если я ее поцелую? Может, упаду рядом, ибо время еще не пришло! Ты предостерегала меня у замка Зергина, а я, дурак, не внял твоим предостережениям. А теперь как же? Сама меня к проклятию толкаешь? Ты-то ее в губы целовать не решилась?

Казимир отстранился окончательно, поднимаясь и делая несколько шагов назад. Странное дело, это далось ему не без труда. Пухлые губки принцессы манили, как родник в самую спеку. Комес обеспокоенно взглянул на Калю, не заметила ли она чего в его лице, и не собирается ли насмехаться.

Впрочем, боялся насмешек он зря.

– Ах, ты ж паскуда благородная!

Сколопендра выпрямилась, вскидывая голову. Прищурила глаза, плотно стиснула губы, и руку положила на пояс. Казимир потемнел лицом. До сих пор Каля только шутила да поддразнивала, словно не переходя ею же самой проведенную черту.

– Я, говоришь, не решилася?
– Разбойница в запале опрокинула прялку обратно на пол.
– О землице своей печешься? Думаешь, король местный станет с тобой силой мерятся? Ну так знай, шляхтич: стояла испокон веков тут Выжья Сечь, так и стоять будет! Повезло ли твоим предкам, али нет, но уж так сталося, что земли эти ровно слоеный пирог с капустой, в твои владения врезаны!

Мотнув головой, Каля сбросила с глаз выбившуюся прядь, и перевела дыхание. Этого момента хватило, чтобы рыцарь смог вставить слово в ответ на несправедливую нападку.