Чтение онлайн

Щенок быстро справился с лапшой, даже с добавкой. А вот Агаша наотрез отказалась, только попросила еще чайку. Потом вдруг сказала:

— Если нетрудно, достань из моего сундука миткалевый мешочек — он чистый, отглаженный. В нем шесть лет назад принесли мне Фому крохотным котеночком, так и похороним его…

— Да, конечно, не беспокойтесь, — поспешно пообещала, даже не представляя, что значит — миткалевый? Материал такой, что ли? Ничего, разберусь. И выбежала в сенцы. Села на сундук и тихо заплакала. Кот Фома для одинокой бездетной женщины был как сыночек, родное существо — они понимали друг друга без слов. Нет, Агаша не одинока, она с нами. И кота ей другого мы подарим.

Я открыла сундук, где аккуратно были уложены немудреные пожитки. И снова накатила волна жалости. Вот совсем уж старенький, многажды стиранный халатик — надо купить новый. А вот выходной костюм, переложенный пакетиками антимоли. Надо же, старушка и альбом с фотографиями с собой взяла. Наверно, время от времени смотрит, вспоминает.

Некоторые детдомовские снимки Агаша мне показывала, что-то рассказывала о своих подопечных. Она ведь почти всю свою жизнь проработала в детдоме где-то в дальнем Подмосковье. А вот коллективный снимок, где она еще молодая, без седины. И рядом с ней какая-то женщина представительного вида, наверно, директриса. Чуть правее выделяющийся из всех ребят по росту и сложению крупный парень с темной челкой и очень заметной то ли родинкой, то ли бородавкой на носу, с твердым волевым подбородком. Агаша как-то рассказывала, что среди воспитанников есть и музыканты, и журналисты, и учителя. И такие, что с нар не сползают. Говоря о них, старушка всегда вздыхала и надолго задумывалась. Вроде, воспитывали всех одинаково, в одних условиях, а в результате жизнь у каждого по-разному сложилась. Ну, вот этот, с бородавкой… такой наверняка пробился и пошел далеко. Видно, что упорный. Но кого-то он напоминает по типажу…

Закрыв сундук, я вышла на веранду. И увидела, что Ральфик сидит на коленях у Агаши и лижет ее сухие тонкие руки. Я застыла в дверях, кажется, снова навернулись слезы. Неслучайно говорят, что животные, как камертон. Даже мой малыш-глупыш все чувствует.

— Вот мешочек, этот ли?

— Да-да, Галюша. Наверно, едва нашла? Я не сообразила, что миткаль ты не знаешь, не в обиходе теперь.

— Ральфик, слезай, не мешайся.

— Нет-нет, пусть. Он греет меня, сочувствует и все понимает. Только не пускай его туда, чтоб он не обнюхивал…

После чая я уговорила Агашу прилечь в горнице и отдохнуть. Щенок тоже последовал за нами. Уложив старушку на тахту, укрыв ее пледом, я постелила Ральфику половичок и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Села на веранде и закурила. Но какая-то нервозность, как чесотка, мешала сосредоточиться. Почему не выходит из головы этот парень на детдомовском снимке? Крупная родинка или бородавка — это же ой какая примета! Как я сразу-то не сообразила… У Чистильщика на носу такая крупная темная бородавка справа, нет, кажется, слева. Когда он мне туфли подавал, наклонился — не захочешь, да бросится в глаза такое «украшение». И волосы у него длинные, растрепанные, как, скажем, у музыкантов или художников. Может, это мое воспаленное воображение? Ведь до чего додумалась — коим-то образом связать бугая Чистильщика и давнего выпускника детдома. Это не может быть один и тот же человек. Хотя что-то цепляет. Но почему после встречи с Чистильщиком мне даже в голову не пришло, как я обычно поступаю, сделать набросок? Скорее всего, омерзение, отвращение от такого черта с мешком вытолкнули даже мысли об этом.

А сейчас вот приспичило! Любая бумага сойдет и даже кусок угля (блокнот-то у меня наверняка украл Чистильщик). В сенях я нашла клочок обоев, сгодится обратная сторона. Фломастер обнаружился в навесном шкафчике на веранде.

Вскоре я сделала один набросок по памяти, каким видела Чистильщика. Затем попыталась сделать второй рисунок — омолодить его лицо, чтобы сравнить с тем детдомовским парнем на фотографии.

Я рысью понеслась в сени, тихо открыла сундук и вытащила тот общий снимок. А ведь похож! Неужели это он?! Эх, сейчас бы показать рисунок Агаше. Может, что-то о дальнейшей судьбе этого воспитанника она знает? И даст исчерпывающую характеристику — в людях прекрасно разбирается.

Но тревожить ее сейчас нельзя. Надо успокоиться и все взвесить. Возможно, моя фантазия зашкаливает от нетерпения найти убийцу нашего любимого кота?! У меня даже сны какие-то пошли — трансформируются в явь! Ужас, видела же Фому во сне, как он уменьшался и превратился в тбчку. Подсознание выдало информацию, или, действительно, место здесь проклятое, так действует?..

Я снова нервно закурила. Завернув два наброска и давний фотоснимок, который стащила из сундука, я заметалась со свертком — куда бы убрать?.. Наконец прибежала в баньку и засунула на полок, и сверху прикрыла тазиком. Старушке пока молчок, а Гудкову покажу. Пусть он меня хоть клинической идиоткой считает! Но, несомненно, кота убил этот Чистильщик! И, возможно, сестру Оли тоже он. Ему ничего не стоило и тщедушного мужичка Ерофеича утопить.

Не успела я развить эти мысли, как в кармане халата ожил мобильный. Услышав голос майора, я с ходу выдала:

— Надо немедленно найти и арестовать Чистильщика — мужика с большим кожаным мешком, отлавливающего бездомных кошек и собак! Он, и только он, убийца! Заказчик, мотивы и прочая атрибутика — ваши проблемы! — прокричала я, успев услышать в ответ: «Успокойся, я уже в дороге, скоро буду, то есть мы подъедем».

Отключив мобильный, я поняла, что Гудков звонил уже из машины. Но во мне поднялась какая-то волна возмущения. Подъедет великий сыщик, и что с того? В лучшем случае, чтобы успокоить нас с Агашей, сделает самый простой вывод: мол, кто-то поглумился над бедным животным или хотел нас попугать, чтоб не высовывались. Почти уверена — к убийству Фомы он серьезно не отнесется! Он даже снимки с убитой девочки все еще не предъявил никому на опознание! Имея их на руках, я бы хоть что-то добыла в Глотовке. А так только зря засветилась. Но, видимо, кому-то мое появление очень не понравилось. И этот кто-то зверски разделался с котом, сделав мне предупреждение.

И смерть Ерофеича благодаря стараниям ленивого участкового Пронина спустят на тормозах. В их районном морге, скорее всего, не переломятся, чтобы до истины докопаться. А кто их проконтролирует? У меня полномочий нет, и в морг не допустят! А мужичонку точно убили! Он когда-то работал в замке и был изгнан. И что-то, наверно, знал. Возможно, Ерофеич столкнулся с Чистильщиком и оказался ненужным свидетелем.

Нет, не буду ждать, когда майор заявится, у меня что-то должно быть на руках. Кроме двух набросков и давнего снимка предъявлю ему и следы человека, проникшего в наш двор.

В кладовке я взяла новую видеокамеру. На всякий случай засняла всю дорожку из каменных плиток. Ничего существенного, конечно, не увидела, а вот за калиткой, к реке, тропинка — глинистая. Я даже не удивилась, заметив следы обуви большого размера. Я шла и снимала. Но следы оборвались у реки. Очевидно, преступник ушел вплавь или через кусты орешника — в овраг. Но там снимать смысла нет.

Вернувшись во двор, хотела заснять то место, где все еще лежит труп бедного Фомы, но услышала звуки подъехавшей машины.

«Наконец-то его величество Гудков явился!» — подумала я и побежала открывать ворота. На сей раз майор прибыл на милицейском «уазике» — с мигалкой удобно, без препятствий. Вслед за ним из машины выскочил молодой парень.

О, да это же Роман Волин! — молодой человек, мечтавший, еще будучи студентом мединститута, стать судмедэкспертом и работать непременно в бригаде Гудкова. Видимо, это ему удалось.

— Здравствуй, Галечка! Узнаешь молодого орла? Я тебе о его успехах как-то говорил.

— Как же не узнать! Все такой же элегантный, только вот профессию себе выбрал…

— Здравствуйте, Галина Павловна! Рад, что не забыли. А профессия судмедэксперта не хуже других. Требует чистых рук, трезвого ума и объективного подхода. И потом, я ведь по собственной воле, как, впрочем, и вы. Снова бригада добровольцев в действии?! Извините, что так смело шучу.

— Ничего, не смущайся, Рома. В этой шутке большая доля правды. Проходите, сейчас сделаю вам кофейку.

— Спасибо, но чуть позже. Если можно, я сразу к Агафье Тихоновне пройду, осмотрю ее. Я не забыл своей первой специальности — терапевт, не беспокойтесь. И весь арсенал вот, в чемоданчике. Правда, товарищ майор сообщил мне, что тут больных целый госпиталь… — И Рома резко оборвал себя, заметив, какой свирепый взгляд я бросила в сторону Гудкова.