Чтение онлайн

— Галь, это сюрприз, вот и пойми Андрея!

— Все очень просто. Решил, что буду сидеть да почитывать без лишних телодвижений. А вышло… Дорожное происшествие теперь из головы не выкинешь. Предчувствия у меня нехорошие.

— Значит, я в городе парься, работай, а вы с Агашей начнете клубок распутывать? На природе в свое удовольствие разминку мозгам устроите?

— Ир, у тебя какое-то извращенное понятие об удовольствиях. Ладно, успокойся, по будням будешь нам звонить, а в выходные приезжать.

— Несколько кадров с места происшествия, как ты видела, я уже сделала. Кассету возьми и спрячь, чтоб не перепутать, ведь ты еще природу будешь снимать. Остальное позже обсудим.

— Хозяева, не надоели вам гости? — послышался женский голос.

— Это Семеновна, — предположила Ирка. — Ее муженек наверняка с горилкой явился.

Застолье шло своим чередом. Андрей с Пахомычем так часто прикладывались к домашней «огненной» в литровой бутыли, что мы с Людмилой забеспокоились. Но Семеновна — женщина, приятная во всех отношениях, улыбчивая и приветливая, — успокоила:

— Ничего мужикам не будет. Ведь своя она, как слеза, чистая. Не борматень какая-нибудь… Да под такую закуску!.. — И для наглядности ахнула пару стопок подряд за новоселье, за здравие и благополучие. Ирка тут же подхватила инициативу. А мы с Людмилой набросились на маринованные грибочки, соленые огурчики и клюкву в сахаре.

Любопытной Ирке не терпелось узнать о прежних хозяевах. Как это, не пожив и полгода, решились продать такое чудо, да в таком волшебном месте? Семеновна, упредив мужа, сказав, что его шамканье люди замучаются слушать, рассказала сама.

Оказывается, прежний хозяин, бизнесмен с хорошими доходами, по натуре — деревенского склада; любит тишину, природу, рыбалку. Вот и прикупил земли, отгрохал такую избу. Но его молодой жене не пришлись по нраву ни природа, ни дом. Захотела жить в коттеджном поселке, где сплошь новые русские: каменные дома-терема, асфальт и бассейн, и даже свой магазин. Судили-рядили они промеж собой, но, видать, жена одержала верх.

Разговор дальше пошел на бытовые темы: электричество здесь только до десяти вечера, всего три программы телик берет. Воды хоть залейся, но горячую самим придется устраивать. И нужник на улице, где сарайка.

— Ничего, обживемся, со временем все будет. Мы хоть и городские, но не балованные, правда, тетушка!

— Да, да, меня и так все устраивает! — воскликнула я и от нетерпения заерзала, не зная, как улучить подходящий момент и выйти из-за стола. И… к речке — скорее искупаться.

Наконец Андрей завел речь о рыбалке, Пахомыч тут же подхватил. Ирка с Агашей и Семеновной тоже обсуждали животрепещущую тему: кто, какие люди живут в деревне. Это надолго. И я поняла, что тот самый момент наступил, и выпорхнула за ворота.

Вот это да! Речушка хоть и небольшая, но глубоководная. Я плыла умиротворенно, легко, ощущая себя невесомой.

— Давайте к этому берегу. А я навстречу, — вдруг послышался звонкий голос, и я увидела плывущую ко мне девушку в голубой шапочке.

Вскоре мы молча добрались до берега и вышли одновременно. Девушка достала из сумки полотенце и кинула мне, сказав, что всегда два берет.

— А вы очень хорошо плаваете, быстро с того берега маханули и даже не задохнулись. Я тоже тренируюсь. Давайте познакомимся. Оля, можно Леля — чаще так меня зовут.

Отбросив свои мокрые волосы, я наконец увидела лицо девушки. О господи!.. Те же глаза, только живые, даже искрящиеся голубизной, молодостью, всем чем угодно, главное — жизнью. И лицо, и распущенные по плечам светло-русые волосы. И… шея — тонкая, нежная, без того жуткого рубца.

— А вы… вы кто?

— Я же сказала, я просто Леля. А вас как звать?

— Я… Галина Павловна, можно просто Галя. Но вы… э… девочка, разве не… — Я зажмурилась, замахала руками, что-то забормотав.

— Что с вами, Галина Павловна? Вы так побледнели… Вдруг с того берега донеслись голоса, различила только Андрея:

— Галя, Галина, ты зачем от всех удрала? Я плыву, жди. Значит, я в своем уме. Я вскочила и, не сказав ни слова, бросилась в воду — обратно, домой, к близким мне людям.

Первое утро на новом месте. Часов под рукой не оказалось, но и так ясно — не больше семи. Хорошо, что сразу перешла на деревенский режим, правильно организм сработал. Я покосилась на спящую Ирку. Ее организм подсознательно дал команду отоспаться в выходные. Молодые тоже будут до одиннадцати дрыхнуть. А мне в самый раз с утречка поплавать.

Я взяла полотенце (шапочки снова не приготовила с вечера), тихонько спустилась со второго этажа и встала как вкопанная — кушетка аккуратно заправлена пледом, Агаши нет. В сенях, в углу, на подстилке посапывал Ральфик. Фомы не было, что не удивило. Он не будет нагло дрыхнуть, когда его хозяйка уже бодрствует.

Вздохнула, подумав — кошки утонченнее, ближе к женской психике, чем собаки, хотя последние, говорят, преданнее.

Выйдя на веранду, потянувшись всласть, я так и ахнула. Красотища-то какая! Надо же, в бойнице в узком, длинном окне горит свет — не выключили с вечера. Здесь, с этим экономия, а в замке? Там богатый хозяин живет с дочкой и золовкой — так, кажется, называют сестру жены.

Любопытная Ирка хотела вчера подробно расспросить Семеновну об обитателях замка. Но та отмахнулась, мол, богатеи с беднотой не знаются. А этот и вовсе живет отшельником. Но где же Агаша? Наверное, ушла в деревню. Вот и хорошо, никому не придется объяснять, что со мной вчера приключилось.

Вчера, чтобы не напугать всю честную компанию и не испортить застолье, мне пришлось притвориться, что не рассчитала силы, сплавав на другой берег и обратно. Вот и затрясло от усталости. Впрочем, не буду портить себе настроение в это прекрасное утро.

За ночь вода стала прохладнее. И дышится здесь легко, будто кислорода на душу населения Господь выдал с избытком. А тишина… Боязно даже рот открыть, кажется, любой звук будет слышен далеко-далеко.

Решила доплыть до противоположного берега и посидеть на том же месте — проверить, какие мысли и ассоциации у меня возникнут. Иначе ночные кошмары замучают — неизвестность для меня хуже всего.

Выйдя на берег, я раскрутила чалму, сделанную наскоро из полотенца, и тщательно растерлась. Захотелось побегать и попрыгать, ведь никто не увидит. Но вдруг зашелестело в кустах, и знакомый голос окликнул: