Чтение онлайн

Долгое время такое энергичное выкачивание денег из страны сходило королю с рук. Его подданные, уставшие от бесконечной войны Роз, терпеливо позволяли королю разорять себя, потому что их устраивала сильная королевская власть, положившая предел своеволию баронов, прекратившая народные волнения и разбойничьи грабежи на дорогах. Но мало-помалу в глубине Англии стал слышаться ропот недовольства.

Ореол величия и мудрости Эдуарда начал меркнуть, и люди вдруг вспомнили, как добр и милосерден был покойный Генрих Ланкастер, в какой строгости и целомудрии он содержал свой двор, как щедр был к бездомным и нуждающимся. Начал складываться культ святого Генриха, и все чаще можно было услышать, что прежняя династия была предпочтительнее для старой доброй Англии, а Ланкастеры куда более достойны трона, чем развращенный Эдуард Йорк.

Когда эти речи дошли до короля, он обеспокоился. И, как всегда в таких случаях, отправился искать совета и поддержки у королевы Элизабет.

Эдуард возвел на трон эту мелкопоместную дворяночку по страстной любви, и сей шаг повлек за собой не только новую гражданскую смуту в королевстве, но и низложение самого Эдуарда Делателем Королей. С тех пор влюбчивый Эдуард пережил столько увлечений, что можно было только диву даваться, как удалось Элизабет сохранить над супругом такую власть. Но королева была не только прекрасна, но и умна. С годами она почувствовала вкус власти, привыкла к почестям и всеобщему преклонению – и оказалось, что это само по себе стоит того, чтобы мириться с шалостями супруга.

Шаг за шагом Элизабет добилась, чтобы двор короля Эдуарда стал ее двором. Она создала себе опору в лице многочисленной родни, наделив всех этих двоюродных и троюродных титулами, породнив их с прежде могущественными, но истощенными в войне Роз ланкастерскими родами. От двух браков ее отца Ричарда Вудвиля у королевы было пять братьев и столько же сестер, были у нее и два сына от первого брака с лордом Грэем, не говоря уже о всевозможных тетушках, племянниках, кузенах, которые обжились при дворе и которым Элизабет неизменно покровительствовала. И вместе с тем королева удалила тех, кто мог так или иначе влиять на ее супруга в ущерб ее авторитету. В том, что братья короля – герцоги Кларенс и Глостер – так редко являлись при дворе, была и ее заслуга.

Да, королева была умна и бесконечно много значила в жизни Эдуарда Йорка, несмотря на всю его поспешную влюбчивость. Ее нежный голос, ее прекрасное лицо, ее полное страсти, хотя и раздавшееся после многочисленных родов тело, ее роскошные золотые волосы все еще магически действовали на короля. А главное, именно с нею Эдуард мог чувствовать себя счастливым и спокойным и именно она была полновластной хозяйкой его души.

Прослышав о том, что Эдуарда тревожит становящийся все громче ропот недовольства, она едва не расхохоталась ему в лицо. Да слыхано ли, чтобы правители не вызывали недовольства, а подданные не роптали! Достаточно вспомнить того же Уорвика, которого сначала обвинили едва ли не во всех обрушившихся на Англию бедствиях, а сейчас он стал кумиром для множества англичан. Однако королева удержала улыбку.

– Я подумаю, государь, – только и сказала она.

Той ночью она неожиданно появилась в покоях короля. Эдуард почивал в объятиях своей новой возлюбленной Джейн Шор, очаровательной горожанки, которую отбил у лорда Гастингса. Когда свет заставил его протереть глаза и он увидел застывшую у ложа со свечой в руке королеву, он поспешил столкнуть с постели Джейн и сам подвинулся, галантно предлагая место супруге.

Элизабет, придерживая живот (она снова была в тягости), устроилась подле короля, сделав вид, что не замечает торопливо покидающую спальню королевскую наложницу.

– Мой возлюбленный повелитель, мне кажется, я знаю, как поднять ваш престиж не только в Англии, но и во всей Европе. Ничто никогда не приносило такой славы королям Альбиона, как войны с Францией. И кроме того, надлежит помнить, что как Плантагенет вы имеете куда более прав на французскую корону, чем ничтожные Валуа [29] .

Поначалу Эдуард опешил, чуть погодя оживился. Королева всегда умела подать дельный совет. Война с Францией, с его заклятым врагом Людовиком XI, бывшим союзником Уорвика, была ему куда как на руку, особенно сейчас, когда его зять и союзник Карл Смелый [30] также воюет с Францией. Да, именно теперь пришла пора поквитаться с Валуа за поддержку Ланкастеров!

Весть о новой войне всколыхнула всю страну. Не боясь ошибиться, можно сказать, что еще со времен Столетней войны англичанам была присуща странная готовность воевать с французами. Поэтому, когда Эдуард IV объявил в парламенте, что желает начать войну с Францией в союзе с Карлом Смелым, это было принято безоговорочно. Парламент немедленно ассигновал средства для ведения военных действий и повелел брать десятую часть дохода каждого англичанина для ведения французской кампании. Со всех слоев общества – от баронов до йоменов и лавочников – были взяты также и «доброхотные даяния». Король не гнушался даже мелкими суммами до пяти фунтов.

И вот самая большая из армий, которую англичане когда-либо снаряжали против французов, пересекла Английский канал и высадилась в Кале. Только переправа войск заняла около трех недель, и теперь Эдуарду надлежало сговориться с Карлом Смелым и начать двигаться в сторону Парижа. От Эдуарда к Людовику был отправлен гонец с письмом, в котором самым скромным из требований была французская корона.

Однако за Людовиком Французским недаром закрепилось прозвище Лис. Этот король редко побеждал в открытых столкновениях, однако его дипломатия не знала себе равных. Посему он сделал все возможное, чтобы связать войска Карла Смелого в Германии, а когда герцог Бургундский встретил короля Англии, оказалось, что у него нет ни денег, ни людей, чтобы поддержать Эдуарда. Дабы окончательно не ударить лицом в грязь, Карл передал английское войско попечению своего союзника коннетабля Сен-Поля, а сам поспешил на восток, к своим войскам в Германии.

И тут произошла величайшая неожиданность, ибо коннетабль Луи де Сен-Поль, граф Люксембургский, встретил направлявшуюся к нему английскую делегацию на пикардийской границе и вежливо, но твердо потребовал повернуть назад.

Когда об этом стало известно в ставке короля, поднялся невообразимый шум и многие, потрясая оружием, рвались наказать Сен-Поля. Один лишь король, покраснев до корней волос, поспешил укрыться от посторонних глаз в своей палатке. Зато братья его, Джордж и Ричард, обменялись лукавыми взглядами и, расхохотавшись, в кои-то веки обнялись и отправились распить кувшин любимого Кларенсом мальвазийского вина.

В тот вечер над громадным лагерем английского войска висела странная тишина. Король никого не желал видеть. Сникли, словно стараясь раствориться, слиться с сумерками, и все родственники королевы, начиная от старшего брата Элизабет графа Риверса и заканчивая ее старшим сыном маркизом Дорсетом, совсем еще мальчишкой, для которого это была первая военная кампания. И лишь со стороны шатра братьев короля слышались музыка, лихие клики и взрывы хохота упившихся к ночи герцогов.

А дело было в Элизабет Вудвиль, вернее, в ее матери. Имя последней было Джанетт Сен-Поль, и она была англичанкой французского происхождения. Она умерла, когда Элизабет была еще совсем ребенком, и о ней почти никогда не упоминали, в особенности после того, как Ричард Вудвиль женился вторично. Вторую его жену, дочь богатого ростовщика, также звали Джанетт.

Спустя годы, когда Элизабет стала королевой, Эдуард проследил за тем, чтобы родилась легенда о том, что матерью Элизабет была не простая дворянка, а вдова великого герцога Бэдфорда, дочь герцога Люксембургского Джанетт де Сен-Поль. Со временем все привыкли к этому, никто и не поминал о прежней Джанетт Сен-Поль, и вышло, что Элизабет Вудвиль является племянницей графа де Сен-Поля, каковой она на самом деле не была. Такое отношение к его роду возмутило благородного коннетабля Сен-Поля, но, щадя самолюбие английского монарха, он смолчал. Однако при таких обстоятельствах он, согласно кодексу чести, вовсе не был обязан принимать мнимого родственника. Это понял и Эдуард, когда гонцы привезли отказ графа впустить его в свои владения.