Замок Оборотня
Шрифт:
Судорожный вздох альфы, мое затаенное дыхание и подрагивающие пальцы скользят по обжигающе-горячей плоти. Я не смотрела туда, мне с избытком хватало невероятно захватывающего зрелища – Сонхейд! Теряющий контроль Сонхейд. Его грудная клетка хаотически вздымалась, глаза вдруг стали темными, почти черными, ноздри трепетали, смуглая кожа приобрела какой-то бронзовый оттенок, губы сжаты, могучие руки сжались в кулаки с такой силой, что проступившие вены казалось, сейчас лопнут. И взгляд… какой-то невероятный, затягивающий… невероятно. И он осматривал меня всю, скользя взглядом по груди шее, губам, снова по шее вниз, вдоль ключиц, ниже, по каждой груди, еще ниже, словно лаская живот, и ниже, вглядываясь туда так, словно уже имел меня.
– Сонхейд! – я дернулась, инстинктивно прикрыла ладонью черное кружево.
Темный звериный взгляд с трудом оторвавшись, поднялся в выше. Наши глаза встретились. В следующее мгновение оборотень улыбнулся. Хищно, опасно, зловеще как-то. И эта его демонстрация превосходства окончательно лишила меня страха.
– Кажется, кто-то возбужден, – я сжала то, что уже с трудом сжималось, активно демонстрируя степень каменного желания Сонхейда. – Хочешь меня?
Он не ответил. Впрочем, ответ тут и не требовался. И я, отпустив его член, потянулась, впиваясь ноготками в напряженные мускулы.
Дернулся. Плевать совершенно. И коснувшись его губами, я прошептала:
– Жаль разговора не вышло, Сонхейд. Зато месть за вчерашнее получилась просто замечательная. Вот полежи тут, весь возбужденный, и может поумнеешь.
И я выпрямилась, затем встала, перешагнула через оборотня, спрыгнула с кровати.
Позади царило напряженное молчание. Не оборачиваясь, подхватила заранее оставленный на стуле халатик, надела и, завязывая пояс, направилась к двери. Открыла, вышла в коридор, плотненько прикрыла дубовую створку. И почти сразу за дверью раздался рык и звон цепей. И скрежет. Громкий такой.
Мысленно прикинула возможности цепей в мое запястье толщиной с возможностями Сонхейда, поняла, что он явно проигрывает, и, насвистывая, отправилась вниз, собственно продолжить не состоявшийся ужин. Шаг, и почему-то вспомнилось, что Сонхейд тоже ничего не ел.
С тяжелым вздохом повернулась, подошла к спальне, открыла дверь и… застыла на пороге.
Оборотень рвал наручники!
Молча, решительно, зло!
Стоя у кровати с развороченным изголовьем, с цепями которые свисали с кореженных стальных обручей, и выражением абсолютной ярости на лице.
– Господи… – я выдохнула это совершенно неосознанно.
Сонхейд вскинул голову и посмотрел на меня. Злой, звериный взгляд сковал ледяным ужасом. Оборотень молча сорвал наручник… искореженный ободок с толщиной стали в мою ладонь, с глухим ударом упал на пол. Следом полетел второй.
А альфа – не отрывая от меня нехорошего взгляда потемневших от ярости глаз, повел плечами, затем с хрустом размял шею и усмехнулся. Злая улыбка. Жестокая. Хищная.
Движение, четкое, резкое, отточенное – и он стал на шаг ближе.
Еще движение – халат упал на пол, открывая зверя во всей красе. В ужасающем блеске мощи, силы, ярости! Не прикрытой ничем. И оставленные моими ногтями кровоточащие царапины.
– Твою мать… – голос осип, меня начало потряхивать.
Трясти от ужаса!
Зверь не произнес ни слова, ни звука. Только глаза хищно прищурились, и осанка чуть-чуть изменилась. А затем Сонхейд медленно, двигаясь плавно, с ленивой грацией хищника двинулся ко мне…
Это оказалось сильнее меня! С диким воплем я отшатнулась, захлопнула дверь и бросилась бежать. И почти сразу услышала, как отлетела, грохнулась о противоположную стену и упала дверь. И даже не оборачиваясь, точно знала – оборотень мчится за мной!
Прижалась щекой к его груди, прикрыла глаза, прислушиваясь к биению мощного сердца, и тихо спросила:
– А почему… здесь?
Тяжелый вздох и едва слышное:
– Хотел поужинать с тобой.
Прижалась сильнее, но не могла не спросить:
– Только поужинать?
– Мне нужно было уйти, – теплые губы нежно целуют мои волосы, – меня ждет вся стая, и я должен был бы уйти.
Внизу что-то разбивается, слышна визгливая ругань, а я тихо спрашиваю:
– Почему… остался?
Сильные пальцы обхватили подбородок, вынуждая запрокинуть голову, взглянуть в его светящиеся звериные глаза и увидеть в них ответ прежде, чем оборотень произнес:
– Потому что твое желание сводит меня с ума, Ким. Потому что потребность быть рядом с той становится невыносимой. Потому что твой запах с каждым днем все сильнее затмевает значимость всего мира. Потому что я не мог оставить тебя одну. И еще десятки "потому что" которые я не в силах объяснить словами, но владея тобой снова и снова, могу выразить каждым движением своего тела.
И я смотрю в его желтые звериные глаза, на его сильное властное лицо зверя, на широкую шею, могучие плечи, и снова в его глаза.
Мне казалось, что мир поплыл, растворился, потерялся где-то там, ломая мои ценности, мои мечты, разрывая меня. Или это рвалась оболочка, выпуская на свет ту меня, что всем сердцем хотела принадлежать этому наглому, неимоверно сильному, жестокому даже в нежности зверю. Я не могла понять, что со мной. Мне так хотелось ответить на его признание, мне так страшно оказалось признаться себе в этом. Мне так хотелось вернуться в свой мир, мне так страшно было бы вернуться туда, где нет даже веры в чудеса. Мне так хотелось свободы, и мне так страшно вдруг оказалось даже представить себе, что его не будет рядом. Сердце на части, душа наизнанку, и чувства оголенные, как провода под напряжением.
– Сидеть, Сонхейд, меня слушать. Так вот, хватит поступать как оборотень. Я уже поняла, что, по-твоему – это прийти, всем все поотрывать и молча уйти. Я так не могу. Я умру от любопытства и моя смерть будет на твоей совести!
Нарушая все законы конспирации, Гаэрд скосил на меня злой взгляд. Очень злой. Но мы как-то на мгновение подзабыли, что нас тут трое.
– Так значит птичка Ким там… – торжествующе произнесла Раэна.
– Гаэрд, пожалуйста, дай я все спрошу, потом можешь рвать ее на части, и хранителя на части, и вообще всех кого захочешь, – взмолилась я.
В следующее мгновение то призрачное, согревающее, окутывающее теплом – исчезло. И я вдруг поняла, что в замке очень холодно, действительно холодно, и сквозняки гуляют нешуточные. А потом я увидела торжествующий пристальный взгляд Раэны, и вздрогнула уже не от озноба.
– Здравствуй, Ким, – с нехорошей улыбкой, чуть растягивая слова, произнесла оборотниха.
– Как дела? – не задумываясь, ответила я общепринятой фразой.
– Все прекрасно, спасибо, – проявляя чудеса познания о правилах общения в моем мире, ответила Раэна.