Чтение онлайн

На земле вокруг избы много крови, она давно впиталась, высохла. Обрывки одежды, три патронных ящика валяются, два целых, один ломаный, на дереве следы укуса. Пещерник?

— Нет, Дем, это обыкновенный медведь, гризля. Смотри.

Следы «обыкновенного» медведя — ни разу не обыкновенные для землянина, хотя мы к таким размерам лапы уже привыкли. Это теперь возле Замка чисто, аналогичных зверей повышибали, все зачистили, там теперь «зона человека». А поначалу — да… Крепко пугался народ. Медведь, даже такой большой, очень тихо может сидеть. И прячется, зараза, с подветренной. Вот и здесь. Выслеживал, выжидал — и взял. Добыл. Никаких эмоций, мы для таких зверей — просто еда. Я огляделся еще раз, пока все тихо, «Дункан» совсем близко, Корнеев стоит у «максима», ворочает стволом, слушает скрипы, скучает. Как бы не прозевал, со своими скрипами.

— Клим, доклад! Корнеев, доклад!

— Чисто! Справа впереди сто — сойка на кусте.

Сойка — это хорошо, громкая она в тревоге.

— Нету никого! Спокойно все!

— Заходим.

А ништяки-то есть! Точно, это потеряшки, после пропажи их уже никто не искал: зверь прикончил всех деятельных. Другие бы группы, побольше и поорганизованней, такое добро выгребли бы дочиста. Монгол с этим предположением не согласился.

— Куда потеряшкам столько? Но в любом случае деятельные у них теперь в острой нехватке.

Ручной пулемет остался всего один. Смотрел я на него, из брезентового мешка извлеченного, и не мог вспомнить, где такое чудо видел. Длинная круглая ствольная коробка, снизу прилеплен диск. Нет, это не диск, а половинка плоского бублика. Ох, и страшен же девайс. А сошки! Вспомнилась реплика персонажа из черно-белого фильма «Живет такой парень»: «Ножки то-оненькие…» Ясно дело — не нашей зоны «локалка», французская. Значит, и пулемет французского производства.

— Это «Шош», без байды, — заявил Монгол. — У нас в Гражданскую такие были.

— Что помнишь про него? Как он в деле? Стоит мессы?

— Да ничего подробного не знаю. Патрон «лебеля». Знаю, что в мемуарах не хвалят. С другой стороны — распространенная машинка, у многих стран был. Точнее ничего не скажу.

А всегда так. Когда Интернет у тебя висит сутками в безлимите и всегда под рукой, все все знают и помнят. Эффект МИЗК. Давно я определил этот феномен современного мира: «Мудрость Из Записной Книжки». Пока есть куда оперативно подсмотреть, все нормально. Подсмотреть можно даже чужой опыт, а потом выдать за свой. Внушить самому себе, что и ты такое испытал: «Ну как же! Вроде уже как бы и помню, было дело». Это здорово греет, тешит; потерся с годик в ветках — ты уже и «спец». На самом деле — «мизк». Вот так характерная раньше лишь для журналистов особенность «знать сразу все и ничего» распространилась на большинство сетевых людей. Впрочем, активно пишущие блогеры и есть работники псевдо-СМИ, они псевдо-журналисты. Раньше в почете были люди энциклопедического знания — такие, как Сайрес Смит. На современном этапе развития доминируют «мизки», что вполне оправданно: так удобней работать и на порядки проще жить, ибо не нужно многое запоминать. Все хорошо, пока ты не выпал из информационного поля. В наших же условиях «мизками» оказались многие и многие бывшие суровые виртуальные спецы.

— Как думаешь, посерьезней машинки были?

— У нас были — значит, и здесь были. Вынесли. Может, тут и «гочкисы» [28] имелись?

— А минометы какие у франков стояли, помнишь?

— Не-а. Да и не факт, что тут лежали минометы. Смотрящие могли впарить вообще другой комплект, «локалка» совсем крошечная. Посуди сам — такого подарка у нас не было.

Не было. В «наш» схрон Смотрящие не положили ни единого пистолета или револьвера. А здесь целых 24 пистолета, с кобурами и запасными магазинами, 12 ящиков пистолетных патронов. Очевидно, что пистоли в захоронке французские, но вижу их в первый раз. Характерного вида, на борту надпись: «MAS М 1935 А». Кобуры красивые, светло-коричневые, даже янтарные.

— Первыми уносили те стволы, что поубойней.

— Ты бы, Серег, по-другому сделал? — хмыкнул Бикмеев.

— Эт точно.

По сути, мы взяли всего одну позицию. Половину площади помещения некогда занимали патронные ящики с «лебелями» к пулеметам, на земляном поле остался след от штабеля. Пулеметов было мало — как в нашей ЛР, если не еще меньше. Но тут могли храниться и винтовки, жаль, что нам не оставили. Ладно, дареному коню… Пистоли опробовать надо будет, надоели эти «наганы».

«Дункан» идет по незнакомой реке, приключения продолжаются: не обманулся я в ожиданиях.

В каюте буксира сидит и приходит в себя группа потеряшек, Олег только что понес им обед. Хорошо, что все четверо живые и почти целые, без серьезных ранений. Французы заметили буксир издалека, махали всем, что нашлось… Не в первый раз такое. Знаете, как это тяжело — быть первым человеком, который раз и навсегда разрушает все базовые надежды? Который должен сказать, что никакого возвращения на Землю-1 не предвидится, что это не река в Сибири, куда их перебросили, коварно использовав во сне, неизвестные террористы. Что былой цивилизации нет и здесь реально закон — тайга. Чего только потерявшиеся люди не придумают, чего только себе не накрутят — все в оправдание тому кошмару, что творится вокруг. Это особо проявляется, когда потеряшек забрасывает в чащобу: сразу на дорогу не выйдешь, нет контакта даже с себе подобными. Мы за время поисковых работ чего только не наслушались. С французами сталкиваемся впервые. Правда, давно предусмотрев подобные встречи, еще на базе коллективно разработали и тиснули небольшой такой плакатик в ламинате, где «вводной инструктаж» представлен сразу на нескольких языках.

Франки молодцы — слушали спокойно, почти не дергались, сидели тихо. Нормально, да? Приехал боевой русский корабль с пушками и головорезами, вытащил людей из тайги, теперь главарь боевиков им что-то втирает. Или уже «отыстерили» положенное за все то страшное время одиночества и полной неизвестности? Искренне попытался успокоить, объяснить, что все не так уж и плохо, повезем их не в Сибирь на заточение в страшный «GULAG», который, естественно, никуда не делся, а в новую Францию, к своим. Отреагировали они по-разному. Трое, семья конкретных таких парижан, типичных, как в кино: пожилая пара и девочка лет восьми… Да, поздно ныне рожают французы. Эти в восторге, что не мешает женщине все же удариться в истерику.

Четвертый, Иштван, этнический венгр, во Францию приехал не так давно.

Здесь мы имеем «затык номер раз».

Мы с Монголом некурящие, но для таких случаев имеем. Иштван сигарете обрадовался, предложил вместе выйти на палубу. Типа, есть приватный разговор. Суть в следующем. Иштван, гражданин Франции, работал под Москвой наладчиком систем металлообработки на заводе «Рено». Живет в пригороде Парижа. Как только он узнал про местных арабов, крепко призадумался. Просит разрешения осмотреться в Нотр-Даме, но местечко на «Дункане», хоть на палубе, зарезервировать. Говорит, что к России уже привык, девушка была… это чувствуется: русский язык он знает весьма неплохо.

— Иштван, ты же гражданин Франции. Что я скажу вашему старшему? А ты что скажешь?

— Так ведь здесь по-настоящему свободный мир, — хитро улыбнулся Иштван. — Пока я просто несчастный потерявшийся венгр.

Мне живо представилось, как ошалелые французы на отплытии хватают «Дункан» за транец с криками: «У нас невозвращенец! Невозвращенец у русских! Иштван, вернись, подумай о Франции!» А из буксира — лишь трели балалайки и пьяное: «Наташа, выпьем водки!»

Чувствую, заберу венгра. И пошли вы на корму, франки.

Второй «затык» — найденное оружие.

— Как трофеями распорядишься, Сережа? — спросил меня Коломийцев. — В чужой карман залезли. Не наши стволики.

Вот то-то и оно. Первый такой случай, практики еще нет, совесть пытается шевелиться. Едем, как я надеюсь, к будущим союзникам, а получается, что мы тривиально обчистили их окрестности, причем влегкую. «Неправильно», — говорит совесть. «Хапай, пока дают!» — возражает житейски мудрая старая жаба.

Не могу я отдать пистолеты, хоть убейте! Шутки шутите? Короткостволом нас Смотрящие не балуют, а если сказать правильнее, просто злят, суки. Одни древние револьверы подсовывают, «токаревых» ни единого не дали после первой поблажки.