Чтение онлайн

Дверь за моей спиной захлопнулась. Здесь снова пусто и тихо. И никого. Я одна.

Это… что это было? Я теперь вижу не только будущее, но и прошлое?

Кэти… леди Кэтрин Винтерстоун, мать Ричарда. Это была она?

Почему-то становится грустно, сердце щемит.

Это не моё место.

И это не моя комната.

Я здесь лишняя.

Тихим, вкрадчивым шёпотом в мой разум вторгаются привычные сомнения.

Я, наверное, не нужна ему, раз он так просто меня оставил. Разве я стала бы колебаться хоть мгновение, если бы он попросил меня побыть с ним? А он без колебаний оставил меня одну. Неужели так поступают, если хоть немного любят? Если просто, хотя бы капельку влюблены?

Должно быть, это всё для него несерьёзно.

Я выросла, он увидел во мне симпатичное личико и подумал – почему бы и нет, если девушка сама вешается на шею? А я вешалась.

Обжёг невыносимый стыд.

Я потёрла лоб, тянущий тупой болью где-то глубоко внутри. Эта боль не желала отступать. Она никогда не отступит.

Нужно что-то делать.

Я вскочила и принялась мерять комнату беспокойными шагами.

Даже мысль о том, чтобы лечь спать, вызывала безмолвный протест. Я не могу. Если оставлю всё, как есть, моя мечта к утру точно превратится в пыль. Когда праздники заканчиваются, остаётся лишь блеклое послевкусие разочарования. Эхо непроизнесённых слов. Боль от несбывшихся надежд.

Задыхаясь, я оперлась обеими руками о край старинного стола из красного дерева. Шорохи за моей спиной, как будто плети роз на стенах пришли в движение.

Вспомнился мой прошлый приезд в Замок ледяной розы.

Я тогда тоже думала, что у меня впереди что-то чудесное, что я проведу много времени рядом с человеком, которого люблю, и мы наконец-то будем вместе.

Всё тогда закончилось плачевно.

Я не позволю, чтобы в этот раз всё завершилось так же.

Завтра будет новый день. Завтра, при солнечном свете, покажется глупым и наивным всё, что было ночью. У меня есть только эта ночь, чтобы всё изменить. Теперь, когда я начинаю понимать, как ослепительно прекрасно может быть рядом с ним, я просто не переживу нового отдаления. Если завтра Ричард одумается и снова станет привычным чопорным графом, аристократом до мозга костей, смотрящим на меня свысока, - моё сердце, наверное, остановится.

Выпрямляюсь и нервно оглядываюсь на соседнюю стену.

Он, верно, уже спит.

Совсем рядом. На расстоянии вытянутой руки. Кажется, что так близко, но на самом деле – бесконечно далеко.

Как зачарованная, подхожу, и касаюсь ладонью разделяющей нас границы. Камень медленно теплеет, как живой, отзываясь на моё прикосновение.

Решение понемногу превращается в решимость.

Мне страшно, безумно страшно от того, что я задумала – но ещё страшнее оставаться одной во тьме и слушать голоса в своей голове. Они замолкают только, когда он рядом.

Если я должна отважиться на такой шаг, чтобы привязать его, чтобы у него не осталось больше ни единого сомнения… чтобы мужчина моей мечты никогда-никогда больше не смел смотреть на меня, как на ребёнка – я это сделаю.

– Замок!.. – мой голос дрожит и срывается, в горле пересохло.

Но это волшебное существо умеет, кажется, читать мысли.

В стене под моей ладонью медленно-медленно начинают обрисовываться очертания узкой двери.

Я не знаю, где взяла столько решимости, чтобы переступить порог.

Как смогла не повернуть и не броситься бежать, из каких глубин своего организма добыла столько силы воли, чтоб сделать шаг.

Комната была зеркальная. Такая же, как моя – только кровать у противоположной стены… я бы сказала, не такая уж большая кровать для графской спальни. Как будто здесь когда-то спал подросток, а потом перерос свою комнату, но не стал ничего менять. Я почему-то ожидала аристократической роскоши, но никак не лаконичного, почти спартанского убранства этих покоев, где и не было-то ничего, кроме книг на глубоких полках, письменного стола у окна с канделябрами, платяного шкафа и… кровати. Обыкновенной такой кровати, безо всяких даже балдахинов.

Когда я была невольным шпионом в Замке ледяной розы и подсматривала за Ричардом в ванной, это была совсем в другом месте. Кажется, леди Кэтрин упоминала, что недавно в Замке были перестановки и сыну отдали старую спальню родителей… непонятно только, как они в этой кровати умудрялись вдвоём помещаться. Этот вон… еле-еле помещается один.

Отвлекаю себя подобными глупыми мыслями и разглядыванием обстановки, как могу.

Чтобы только оттянуть момент, когда разум полностью сконцентрируется на одном-единственном доминирующем объекте обстановки, к которому постоянно невольно убегает взгляд.

Тёмные волосы спутанными прядями по подушке, они так выделяются на белом…

Брови нахмурены, как будто даже во сне его что-то беспокоит.

Слабый лунный свет обрисовывает очертания тела, едва прикрытого простынёй.

Сердце обрывается и падает куда-то вниз, когда понимаю, что Его сиятельство граф Винтерстоун изволят спать обнажённым. Но вот в отличие от того дня, когда я лишь безмолвным призраком подглядывала за ним, сегодня мне ничто не может помешать дотронуться. Разве что я сама. Разве что стыдливость возьмёт верх над смелостью. Разве что последний шаг до исполнения мечты окажется столь трудным, что я так и не смогу его сделать.

Вот же она – мечта! Спит, засунув руку под подушку, - и по выпуклым очертаниям мышц хочется провести указательным пальцем чтобы увериться, что они настоящие. Или слепить с него скульптуру, так это красиво.

Массивные плечи, широкая спина… мой взгляд скользит ниже, подмечая жадно каждую мельчайшую деталь. Вроде той родинки под правой лопаткой. Или белесого росчерка шрама на боку.

Ещё ниже… начинается тонкая ткань белой простыни и полный простор моему воображению, которое как на зло на этом и заканчивается.

Всё-таки жаль, у меня тогда в ванной магия слишком быстро исчерпала свой лимит. Может, я тогда бы лучше представляла, что меня ждёт. И поджилки не тряслись так сильно.

Тихо, как мышка, делаю ещё шаг.

Хорошо, что здесь не паркет. И пол совсем не скрипит. А мягчайший ковёр под ногами заглушает все шаги.

И я успеваю добраться аж до середины комнаты. Когда он замечает моё присутствие.

Резко поднимает голову, опирается на локти. Щурится спросонья, хмурится ещё сильней. Я застываю, как вор, застигнутый на месте преступления. Всё тело цепенеет от страха.

– Гаяни? – недоверчиво спрашивает хриплым голосом и моргает несколько раз, словно хочет убедиться, что всё ещё не спит. – Что ты…

– Тш-ш-ш!.. – прижимаю палец к губам. – Не говори ничего. Пожалуйста.

Тени на его лице. Где-то за окнами шумят ветви деревьев. Тёмные пятна очертаний крон колышутся на белом постельном белье.

Я стою в центре комнаты в неровном круге лунного света. И робко поднимаю руку к вырезу своего платья. Провожу по краю бледно-розового кружева. От сумасшедшего, предобморочного волнения забываю, как это всё снимается. А, кажется, на спине…