Чтение онлайн

Сотрудничество с талантливым архитектором вылилось в грандиозный проект. В районе нынешнего Мисхора был построен дворец с экзотическим названием – Дюльбер. В переводе с тюркского – «прекраснейший», а внешне напоминающий дворцы Востока, и прежде всего, Египта. Таким образом, благодаря великому князю Петру Николаевичу и архитектору Н. П. Краснову в Крыму была продолжена «египетская линия». В этом отношении Николай Петрович подхватил у А. А. Авдеева эстафету строительства необычных строений в египетском стиле. Не исключено, что Дюльбер имел тоже свой знак, например, «каменный лотос» или «спящий фараон». Но это так, мои умозаключения. Они ни на чём не основаны…

После завершения строительства Дюльбера слава архитектора Краснова распространилась далеко за пределы любимой им Ялты. И вскоре поступило ещё одно предложение. Его бывший «работодатель», а по совместительству и коллега – великий князь Петр Николаевич, возглавил комиссию по реставрации ханского дворца в Бахчисарае. Краснов стал одним из его ближайших помощников. Эта работа продолжалась около десяти лет, потребовав от архитектора новых знаний, тонкости в понимании первоначальных замыслов зодчих прошлого, проникновения в культуру татарского народа.

Дело в том, что от комиссии требовалось не просто провести реставрацию, чтобы ханский дворец ещё многие годы мог радовать своим видом каждого. От неё требовалось нечто иное. Реставрация дворца уже проводилась, и не раз. В конце концов это привело к утрате многого из того, что прежде являлось духом и сутью ханского дворца.

Н. П. Краснов ездил по татарским сёлам и зарисовывал разные интересные архитектурные решения их жилищ. Он разговаривал с местными мастерами, пытаясь выведать у них какие-то секреты, применяемые при строительстве, изучал быт, духовную среду, легенды. Всё было ему интересно. В конце концов многое из того, что удалось почерпнуть, нашло своё дальнейшее развитие в виде конкретных предложений, часть из которых была принята и воплощена в жизнь. Ханский дворец стал удачей и для великого князя, и для его архитектора.

Надо сказать, после завершения работ у Н. П. Краснова остался длинный перечень того, что он ещё мог бы воплотить. Но рамки реставрации ему этого просто не позволили. Наработанный опыт и целые папки с эскизами, пронизанными духом Востока, ждали своей дальнейшей реализации.

И здесь очень кстати поступило предложение от князя Юсупова. Он желал построить охотничий дом на окраине села Коккозы, в глубоком горном ущелье, по которому бежала полноводная река. Охотничий дом, да ещё небольшой, в какой-то глуши… Абсолютно непривлекательный проект. Тем более после таких удач, как «египетский» Дюльбер или ханский дворец. Николай Петрович даже хотел отказаться вначале, не видя смысла в нём для себя, как зодчего, способного реализовывать полномасштабные проекты.

Но, приличия ради, съездил в Коккозы, побывал на месте предстоящей стройки и… Неожиданно для себя архитектор понял, что он должен строить, что он возьмётся за этот заказ. Но строить – не охотничий дом, а нечто совершенно иное. Это будет замок!

Теперь оставалось лишь убедить князя Юсупова в необходимости переосмыслить первый вариант, усложнив его до неузнаваемости. Странно, но Феликс Феликсович не только согласился с предложением архитектора, но и принял живейшее участие в его обсуждении. Николай Петрович открыл для себя иного Юсупова – пытливого, умного, не лишённого способности тонко чувствовать изыск Востока.

Почему Востока? Краснов предложил охотничий дом построить в стиле… бахчисарайского ханского дворца. И хотя в новом проекте можно было с трудом угадать архитектуру дворца, тем не менее, какие-то решения выглядели стилизацией именно ханского дворца.

Все решения принимались быстро. Николай Петрович вообще не любил долгих раздумий. Обладая цепким и быстрым умом, он отличался и кипучей энергией, помогавшей ему мгновенно реализовывать намеченное. Эти качества князю Юсупову, как человеку действий конкретных и правильных, быстрых и эффективных, нравились в архитекторе.

После некоторых переделок окончательный проект был утверждён, и Краснов выехал в Коккозы. В скором времени здесь ожидалось начало бурного строительства. Село доживало свои последние сонные дни.

За два года замок был полностью построен. Точнее сказать – это был целый замковый комплекс, что вполне соответствовало масштабу самого архитектора. Кроме замка, который часто называли «домом охотника», рядом была выстроена гостиница для приезжих, которую все на восточный лад называли «караван-сарай». На противоположной стороне реки была возведена мечеть Джума-Джами, составлявшая с двумя вышеназванными сооружениями своеобразную триаду. Мечеть соединялась с усадьбой мостиком, вид с которого приводил в восторг каждого, кто впервые здесь побывал.

Всего на территории усадьбы было построено восемь зданий различного назначения, а мечеть, бывшая по счету девятой, находилась, как я уже сказал, за рекой, на входе в юсуповское имение. На приведённые мною цифры требуется обратить особое внимание. Восьмёрка – символ бесконечности, к тому же она напоминает два глаза. А «коккоз», как я уже говорил, переводится как «голубой глаз». Нет ли здесь зашифрованного повторения древнего топонима?

Кроме того, надо помнить, что бесконечность или цифра 8 являются одним из символов божественного начала. А если соединить 8 и 1, т. е. усадьбовый комплекс Юсупова и мечеть Джума-Джами, мы получим цифру 9, которая является символом пол-ноты, завершённости.

Был ли какой-либо смысл в этих цифрах и конкретном количестве возведённых Красновым зданий? Скорее всего – да. Чего стоит история со строительством мечети…

Надо сказать, что прежде на этом же месте стояла татарская мечеть Джума-Джами, построенная князем Булгаковым в конце XIX века. Учитывая, что Юсупов начал собственное строительство замка в 1908 году, можно констатировать, что данная мечеть была ещё «молодой» и крепкой. Ей ещё стоять и стоять. Но…

Под предлогом того, будто бы строение ветхое, князь Юсупов велит его разобрать и на этом же месте построить свою мечеть. Причём внешне она очень похожа на предыдущую, только опытный взгляд может выявить различия. И название ей даётся старое, и служил в ней тот же имам, который был в разрушенной мечети…

Но зачем такие сложности? Не будь крайней необходимости, не стал бы Юсупов разрушать мечеть Булгакова. Мне думается, здесь дело вовсе не в мечети, а в закладном камне, который обычно устанавливают под подобным духовным сооружением. Естественно, сооружая собственную мечеть, старый закладной камень Юсупов изъял, а на это место или рядом заложил новый, который бы отвечал каким-то определённым им самим задачам и целям. Под закладным камнем понимается не просто булыжник, освящённый духовным лицом в момент закладки, но и святыня, реликвия, которая пребывает под ним или над ним в специальном ковчежке.

Что же это за святыня, которую вложил Юсупов, мы можем лишь догадываться. Напомню, что предки этого рода восходят к пророку Али. А его, в свою очередь, иногда считают земным воплощением самого Аллаха. Не исключено, что какой-то предмет, прежде принадлежащий пророку Али, теперь в виде закладного камня пребывает в мечети Джума-Джами, выполняя таинственную, возможно, судьбоносную роль, известную лишь нескольким посвящённым.

Архитектор Краснов не ограничился строительством конкретных особняков. Он постарался декоративно украсить всю территорию, частично меняя ландшафт в соответствии с собственным или предложенным ему проектом. Так, одно время возле самого дворца тёк искусственный ручей, в котором водилась форель, а вся территория была разбита на две зоны: английского парка и восточного парка.