Чтение онлайн

Тук-стук, тук-стук, тук-стук… какие же бесконечные коридоры в этой крепости! А по внешнему виду башни и не скажешь. Или мы уже спустились ниже уровня земли? Вероятнее всего.

В памяти всплывает, и почему-то очень чётко ложится на стук подошв, словно песня на ритм, непонятная фраза, которую сказал Генрих там, в тронном зале. Как же это было?..

«Море помнит памятью погибших кораблей…» Что бы это могло значить?

Проход расширяется неожиданно – на лицо опускается душная пелена затхлого воздуха. По обе стороны от коридора теперь тянутся клетки тюремных камер – решётки, решётки… как в зверинце. И во многих из них люди, которые вскакивают и не могут сдержать обрадованных возгласов при виде нас. Возле каждой – по стражнику в алом и с длинными копьями на плече.

Быстро пробегаюсь глазами – вроде бы все наши на месте, даже Морж, который обнаруживается в ближайшей камере. В ней самые толстые решётки – наверное, такие даже его клешням не перегрызть, хотя тут и там я вижу зазубрины, и он явно пытался. Страж рядом выглядит основательно помятым и смотрит перепугано из-под хрустального шлема, в навершии которого торчат наполовину оборванные перья.

Насупленный Морж придвигается из глубины камеры к самым решёткам, и страж немедленно делает длинный шаг в сторону.

– Твоё, растудыть тебя, Высочество! Где так долго бродите? Я уж думал эту богадельню по камушкам разбирать. И где…

Он замялся.

– Ири ведёт важные переговоры… - Поспешно отвечаю ему. – С представителем местного… местных… в общем, с местным представителем. Только что она была в полном порядке.

Успокаиваю, хотя у самой душа не на месте.

– Да что этой занозе сделается… - ворчит Морж, а в глазах плещется тревога. – А где вы забыли-то её?

– Разболтались они, глядите-ка! Решили, что в гостях? – встрял подошедший откуда-то молодой солдатик с короткими усами и выражением рьяного выскочки, метящего на повышение, на смуглом лице. Я таких навидалась в папином карауле.

Генрих с Моржом переглянулись с таким видом, что если бы солдатик не был настолько туп, уже бежал бы куда подальше. Потому что они явно решали между собой, кто из них и что именно будет отрывать ему первым.

Ситуацию спас начальник караула, который как раз поравнялся с нами.

– Ваше высочество, у меня приказ всех… хм… гостей содержать строго по одному. Пожалуйте в камеру. Ваша невеста разместится в соседней.

В голосе его неожиданно оказалось чуть больше почтения, чем при первой встрече, когда Генрих едва не проткнул его за гибель «Изгнанника». Неужели это так подействовало? Или я чего-то не понимаю?

– Исключено. Моя невеста будет со мной.

Я на всякий случай встала к нему поближе.

– Ты что, не слышал, что тебе сказали? – зашипел усатый и ткнул в сторону Ужасного Принца копьём – словно в дикого зверя, которого загоняют в клетку.

Дальше было быстро.

Одной рукой Генрих дёрнул меня себе за спину. Резкий выпад вперёд – и другой схватил копьё за древко. Рывок, сухой треск, и обломки летят под ноги начальнику караула.

– Капитан, заберите своего недоумка! Или следующим, что сломается, будет его шея.

В звенящей тишине все уставились на нас. Человек десять в алом и с копьями – совсем неподалёку, и что теперь будет, даже не представляю. А Генрих продолжает в упор смотреть на капитана, и серые глаза приобретают цвет грозовой тучи. Кажется, я даже чувствую, как в воздухе потрескивает предгрозовое напряжение.

Усатый багровеет и бросается вперёд… чтобы со всего разгону врезаться в древко копья, которым капитан загораживает ему путь.

– Ваше благородие… но там… но эти… Королева же приказала! – почти жалобно оправдывается он перед начальством.

Капитан невозмутимо поворачивает к нему голову и роняет с достоинством:

– Короли и королевы меняются. Иногда довольно часто. А шея у тебя одна, идиот. Свободен! Сдай пост Ингеру.

Сыпя яростными ругательствами, усатый вышел прочь.

– Разумеется, ваша невеста может остаться с вами, Ваше высочество. Что-нибудь ещё? – вежливо поинтересовался капитан.

Генрих выпрямился, выйдя из напряжённой позы на полусогнутых, и кивнул.

– Воды и еды моим людям.

– Будет сделано.

И этот странный человек распахнул перед нами решётку приглашающим жестом, будто двери изысканных гостевых покоев. Мы вошли, пригнув головы, и лязг железа за нашими спинами возвестил о том, что звери в клетке. Капитан коротко поклонился и ушёл к своим людям отдавать приказания вполголоса.

Внутри не оказалось даже койки, зато пол был покрыт слоем соломы, на первый взгляд чистой. Напророчила, на свою голову!

Я застыла, кусая губы и не зная, что теперь делать.

Генрих же преспокойно, будто ничего и не было только что, направился в угол, подгрёб сапогом побольше соломы в одну груду и невозмутимо расселся, прислонясь к стене и вытягивая длинные ноги. Вот удивительный человек! Даже в тюремной камере умудряется выглядеть, как благородный принц на отдыхе.

– Иди сюда, Птенчик!

«Сюда» - оказалось к нему на колени. Я с радостью воспользовалась предложением и уселась, спрятав лицо у него на груди. Осторожно сунула виноградину в солому и освободила руки для куда более важного дела – крепко-накрепко обняла своего Ужасного Принца за шею.

Кажется, меня немного потряхивало, так что успокаивающее поглаживание по спине пришлось очень кстати. Неопределённость будущего выводила из себя, тянула нервы раскалёнными клещами, сводила с ума.

– Странный он, этот капитан, - проговорила я вполголоса, успокаивая дрожь.

Генрих пожал плечами и поцеловал меня в макушку.

– Ничего странного. Он же был в тронном зале. Понял, откуда ветер дует. Объявилась ещё одна претендентка на корону, причём с куда большими правами на престол, так что кто его знает, как ещё всё повернётся. Умные люди готовят запасной плацдарм.

– Почему с куда большими? – удивилась я и подняла голову. – Тебе что-то известно обо всей этой тёмной истории?

Опять этот загадочный взгляд.

Генрих показал глазами куда-то за мою спину. Я посмотрела через плечо и увидела нового стражника, который занял своё место на карауле возле решётки.

Вздохнула. Опять, кажется, мне помирать от любопытства!

Жених рассматривал меня задумчиво пару мгновений, а потом кивнул каким-то своим мыслям.

– Хорошо. Я и так слишком долго откладывал этот разговор.