Чтение онлайн

Поэтому, когда человек умирает, после него остается много всякого добра… или зла…

Смерть только переход, дверь между мирами, между прошлым и будущим…

После смерти человека его истинная душа возвращается, а тело, энергия, дух и душа для этой жизни сбрасываются, как старая ненужная одежда. Эти люди умерли, но их души не были упокоены, а тела подобающе похоронены, поэтому эта информация оставалась там, где их настигла смерть, и где были их тела.

Черный маг просто прослезился бы от счастья, увидев такое зрелище. Если поймать подобные силы, то можно ничего не бояться, они будут оберегать его всю жизнь. Но все они желали только одного — покоя…

Белые пятна лиц смотрели на меня, ожидая… Так они могли ожидать своей участи, исполнения своего единственного желания годы, века, тысячелетия. Они были сильны… и беспомощны…

— Общая ликвидация! — крикнула я. Деструкция вспыхнула во мне, передаваясь разрушительной энергией косе. Голубое лезвие косы вспыхнуло сверхновой, освещая огромное помещение. Голубой свет залил все вокруг, смывая как цунами то, что должно быть разрушено и уничтожено. Там, где свет касался белых знаков смерти, те превращались в прах и исчезали без следа. Свет улетел во всех направлениях, и лезвие косы потухло. Я опустошенно вышла из ликвидации.

— И никому не слова, что я так умею! Пока-пока! — хрипло прошептала я напоследок. Дыхания не хватало, голос от напряжения перехватывало. Словно калека, опираясь о косу, я поковыляла к тому наклонному выходу, который должен был меня вывести куда надо. Идти по нему пришлось не очень долго. Вскоре я оказалась у ямы, в которую выбрасывали мусор, и из отверстия которого наверху шел тусклый электрический свет. Я слишком привыкла к темноте, и от него у меня стало резать и жечь глаза, высекая из них слезы. Я прищурилась. Касаться заляпанных какой-то мерзостью стен?! Ни за что и никогда! Сделав из косы лестницу, я забросила ее на край и полезла вверх.

Там была комната и освещенный коридор, который повел меня мимо клеток. Большинство было пустыми. Издалека уже доносился собачий гомон, крики людей и усиленный микрофоном голос ведущего, перечислявшего ставки и клички…

В следующем коридоре в клетках сидели собаки всех мастей! Но в основном, это были крупные и бойцовые собаки, названия половины пород которых я и не знала. Они кидались на прутья, пытаясь достать меня. Но я-то знала, кто под замком.

Из-за ближайшего поворота вышел мужик, держась за живот и юркнул в комнату, по — видимому, туалет. Я втиснулась в щель между двумя клетками и замерла. Ему было явно не до меня.

Зато трое других прошли в двух шагах от меня, чудом не заметив, и вывели из клетки огромного черного добермана. Они едва удерживали его цепями на поводке строгого ошейника. Собака рвалась и лаяла… Этот ужасный взгляд собаки, которая знала, на что ее ведут… Бр-р-р! Я передернула плечами, вылезла из щели и двинулась дальше уже в ликвидации.

Прислушиваясь к обрывкам разговоров, то там, то здесь, я, наконец, напала на след. Один мерзавец говорил другому, что девчонка кусается не хуже бультерьера. Я пошла за ним и оказалась у еще одной комнатки. Бросив внутрь миску с сырым мясом, гад рассмеялся.

— Вот так она сожрет и тебя, только двинься!

Изнутри раздался утробный лай крупной зверюги. Когда он закрыл дверь, я вышла из ликвидации и без слов врезала ему разложенной косой прямо по голове. Он рухнул, как подкошенный. Кажется, от злости я немного перестаралась… Для допроса ублюдок пригодиться только через час-другой… Черт!

Я открыла дверь и грязно выругалась. Комната была чуть поменьше туалета. Девочка и девушка у стены в ужасе смотрели, поджимая голые ноги, на огромадную немецкую овчарку, которая бросалась на них и оглушительно лаяла. К счастью, ее держала длинная цепь ровно такой длины, чтобы чуть-чуть не достать людей.

Она бросилась на меня, но ее вновь остановила цепь. От грохота ее утробного лая я глохла. Внутри собаки была лишь одна черная бесконечная ненависть. Чистая агрессия! И, к счастью, тупые собачьи мозги. Ничего другого.

— Полная ликвидация! — велела я без угрызений совести, коснувшись на миг лезвием собачьей головы.

Прилипала возник передо мной и повернул удивленно голову в поисках жертвы. Затем раззявил зубастую пасть и за раз проглотил собаку. Девушка и Аленка в ужасе смотрели, как собака сделала удивленную морду, кульбит в воздухе, упала замертво, а потом встала на четыре лапы.

Гарма-Джарг не ел тела, только черные души или негатив. И сегодня решил проявить себя миру — ведь он оказался в теле реальной собаки. Да, Гарма-Джарг сегодня повеселиться на славу!

— Не время для игр… — начала я, но Гарма-Джарг был другого мнения. С виду он ничем не отличался от прежнего пса, только перестал лаять да глаза стали желтыми, как расплавленное золото. Он перекусил цепь и, подойдя ко мне, стал вытираться о мои чертовы чулочки! Он не успокоился, пока я не погладила его за ушами. Совершенно счастливый от новых впечатлений, он уселся у моих ног и, свесив розовый язык на плечо, уставился на людей у стены.

— Не бойтесь, — прошептала я. Но испуганные девчонки не сводили с меня глаз. Я их не винила. Во-первых, чертова собака. Во-вторых, у меня был еще тот видок. Так как костюм окончательно погиб, то мне пришлось остаться в черном коротком платье, бронешортах, чулочках и больших тяжелых ботинках. — Алена, меня прислал твой папа… Вася.

— Правда? — робко спросила девчушка. Ребенок не робкого десятка!

— Да. Меня зовут Сайф. А вы кто? — спросила я у девушки. — Еще одна невинная жертва?

Девушка промолчала. Похоже, она была в глубоком шоке. Вот дура! Ни о себе, ни о ребенке подумать не может! Вытащив девушку, как большую куклу, я быстро дошагала с ней до туалета, впихнула ее туда и сделала вторую ходку за Аленкой. Гарма-Джарг остался сторожить снаружи и облаять любого, кто ему понравиться. Или сожрать того, кто не понравиться.

В туалете оказалась ржавая раковина и осколок зеркала. Я привела себя в порядок, потом умыла лицо Аленки. Тут ожила девушка, которая истерично засмеялась. Как, черт, все не вовремя! Ребенка напугает! Я поднесла к ее лицу руку, она жутко закричала, и мне пришлось зажать ей рот. Когда она попыталась меня укусить, пришлось отвесить ей полновесную затрещину. Молодая женщина зарыдала, так же безудержно, как смеялась прежде.

— Тете плохо? — спросила Аленка.

— Еще как… — вздохнула я. Ну начинается! Дети и их вопросы! Ребятишки часто видят такое, чего взрослые не желают замечать.

— А что случилось с плохой собачкой?

— Ее больше нет! Абсолютно! — я порыскала в сумке, достала жуткие чулки Му-Ши со змеями и протянула их девочке. Та послушно стала натягивать их на голые ноги. — Теперь это моя собака. Ее зовут Гарма-Джарг.

— Она мне нравиться больше. Она не лает и не хочет нас скушать!

Я фыркнула и еще порылась в сумке. Ничего полезного! Я даже не знала, что конкретно ищу. Ну, почему все так плохо!?