Чтение онлайн

Так, узел надо разрубать. Если он стрельнёт — то из короткоствола и не рядом с заводом. А я побегу, причём зигзагами. Что попадёт — шансы мизерные, пустырь из завода вроде не видно, так что: либо упаду и отстреляюсь прицельно, либо помру. Но тут варианты такие, не вижу я, в рамках текущей ситуации, выхода без риска.

А нет у топтуна огнестрела, либо полицай не злонамеренный — так вообще прекрасно. На мушку возьму и душевно побеседую. Всё, так и поступим, заключил я, выдыхая.

А вообще — попаду, если что, прикинул я. Мороз стрелять умел, Отмороженный стрелял ледяными пистолями, вроде бы навык есть, но тут неизвестный пистолет, да и тело непривычное. Блин, а варианты-то какие? В полицию идти, с воплем “дяденьки, защитите?” С учётом того, что главный полицай высоковероятно моей кончины и хочет…

Нет, без вариантов, действую, как надумал, окончательно решил я, старательно угоманивая скачущие гормоны.

Это ещё хорошо, что я форму хоть чуть-чуть подтянул, отметил я. А то будь я Гемином вульгарис — то и в процессе пробежки помереть бы мог, от натуги, на радость зложелателям всяческим.

Тем временем, трамвай остановился на нужной мне остановке, а покидая его, я отметил, что топтун вышел и почесал к каким-то складским зданиям, параллельно мне и отстав.

И по дороге прикидывал я свои планы, да и выходило, что они, если не будет случайных прохожих, вполне осуществимы. Впрочем, быть этих прохожих, по логике, и не должно: воскресный день, точнее, уже вечер. Смена заводская за час до полуночи будет, так что вряд ли кто лишний на улице появится. И память насчёт забора и комплекса заводских зданий не подвела, прикинул я, подходя к проходной здания управления.

— Кто таков, чего надо и к кому? — любезно полюбопытствовал дядька средних лет, после того как я приоткрыл дверь проходной.

— Толмирос, Гемин Толмирос, — обозначился я. — К кому… не знаю. Отец умер, сообщить сослуживцам надо, — беспомощно закончил я.

— Толмирос, Лад? — выдал страж, на что я кивнул. — Вот горе-то, — покачал он головой. А что… так, к управляющему тебе надо, — собрался он. — Проходи, на второй этаж и направо, до упора. Секретарше скажешь — зачем, пропустит.

— А? — помахал я документом.

— Не слепой я, — отрезал дядька, помотав головой. — Похож ты. Сочувствую, парень.

Хм, вообще, и вправду похож, поднимаясь, не мог не признать я. Хоть и тощий я и с бородкой — но общих черт с Ладом до чёрта, недаром я рожу свою грубоватой “в Лада” поминал.

Поднялся, дошёл до приёмной, сообщил секретарше. Та поохала, да и в переговорную трубу сообщила.

— Сочувствую вашему горю, господин Толмирос, — встретил меня весьма лощёный тип. — Что случилось?

— Разбой, господин Олин, — кратко ответил я. — Я, собственно, пришёл сообщить о смерти, ну и поставить в известность сослуживцев, что панихида завтра в шесть пополудни, а после поминки. Но знакомых отца я почти не знаю, — развёл я руками.

— Понятно, — кивнул управляющий. — Завтра, в шесть. Что ж, я предупрежу свою смену, а мой сменщик — свою, — посулил он. — На сколько человек вы рассчитываете?

— Честно говоря — не знаю, не думаю что поместится более двадцати, — протянул я.

— Ну не рабочих же я буду предупреждать, — фыркнул дядька. — Человек семь-восемь от завода придёт, может десять, если с супругами.

— Хорошо, господин Олин, — кивнул я. — Я, с вашего позволения…

— Конечно, господин Толмирос, ещё раз сочувствую вашему горю, — не стал препятствовать моему уходу дядька.

Так, мысленно и физически собрался я. А теперь начинается самое весёлое.

Вышел через проходную, кивнув на соболезнования стража, да шмыгнул вдоль забора. Оглядываться не стал, точнее обежал округу взглядом, отметив метрах в ста знакомую фигуру рядом… со второй фигурой, явно вместе. Вот чертовщина, злопыхнул я, но уже поздно что-то менять.

И почти бегом двинул вдоль забора, огибая завод. А дойдя до пустыря-свалки, рванул зигзагами вперёд, проклиная неэкологичных заводчан: то ли кокс, то ли ещё какая гадость была привольно навалена на пустыре.

Через три минуты бега я обернулся и испытал как облегчение, так и не очень. За мной чесали два типа, бегом. Причём, у одного в руке был какой-то клинок ножевого типа, а у второго что-то вроде кистеня. Точно не полицаи, выдохнул я, выхватывая пистолетик и припадая на колено.

Целился одному из преследователей в бедро, а попал в лицо. Это притом, что они замерли, в явной оторопи, увидев убегающую жертву с огнестрелом. Ну и чёрт с ним, не стал расстраиваться я, начав стрелять по ногам второго, с учётом “поправки”. И вообще, стрелял малютка негромко, отдача выходила смешная, правда, видимо, пятнадцать метров было для него далековато.

Но третьим выстрелом, на котором я думал стрельбу прекратить и, либо подпустить супостата с ножом, либо догонять, я всё же попал во вражеское копыто. Вредитель пал на землю, оглашая пустырь сетованиями на нехорошую судьбу и нехорошего меня. Нож он выпустил, баюкая травмированное копыто.

Ну а я бодро подскакал к вражине, пнув того по голове. И, быстро пробежался по одежде убийцы, стянув ремень и связав им руки. В ногу, кстати, попал удачно, отметил я. Теперь типу только в полицаи, хотя не думаю, что доживёт.

Шмыгнул к словившему пулю мордой, убедился в его бесповоротной кончине. Поднял откинутый ножик, что-то вроде ножа гаучо, с крестовиной, образованной самим клинком, этакий “кухонный нож” в боевом исполнении.

Ну и вернулся к приходящему в себя типу.

— Тебе пиздец, щенок! — поприветствовал меня убийца.

— Не думаю, — широко и ласково улыбнулся я, вспоминая один из немногих допросов, проведённых Отмороженным, причём примерно в том же ключе. — Полиция будет весьма рада видеть убийц и разбойников, — откомментировал я, вглядываясь в рожу.

И не зря, а предчувствия меня не обманули — рожу убийцы на миг осветило облегчение.

— Ну и хер с тобой, отсижу — на ремни пущу, — на чистом автомате ответил он.