Замороженный Мир
Шрифт:
А рожа… нормальная рожа. Серовата, правда, но, учитывая воспоминания, пепельные волосы в разных оттенках и серые глаза — скорее фенотип местного населения. В остальном — вполне сносное лицо, похуже, чем было у Мороза или Отмороженного, но терпимо. Не инфернальный урод, хотя грубоватые черты, очевидно, в Лада.
Так, ладно, с голоду не сдохну, а исправлять это всё надо уже сейчас, решил я, начав приседать и отжиматься. И да, скорбно всё. Дрожащие, почти лишённые мышц лапки, нехватка воздуха непривычному телу… Скорбно всё это, констатировал я через полчаса “тренировки”, хотя подобную я даже Морозом, не то, что Отмороженным, разминкой бы не назвал.
И опять принялся, подвывая пузом, за грызню гранита науки. Догрыз до темноты, включил настольный торшер — иных осветительных приборов комната не имела. Кстати, опять же, выбивающаяся из “общей технологической картины Мира” приблудина: изукрашенная растительным узором бронзовая подставка содержала в себе лампочку, причём не накаливания, а что-то вроде люминесцентного газа. Заинтересованный, я в подступающих сумерках вывинтил фигулину и стал озадаченно её рассматривать.
Озадаченно, потому что медный цоколь с резьбой просто не мог содержать в себе конденсатора, стартёра и прочие необходимые люминесцентной лампе приблуды. На текущем уровне НТР, хотя… визор, да. Ни черта не понимаю, но очень интересно. Расковырять бы её, призадумался я, но мысли свои научно-исследовательские оборвал: память Гемина давала понять, что стоит эта фигнюшка весьма дорого, меняется раз в несколько лет, а быть битым Ладом, а точнее, убивать оруна я пока находил преждевременным. И не факт, что получится, не без иронии отметил я, припомнив “выдающиеся физические успехи” своего тела.
В общем, ввинтил лампу, почитал учебники первого года гимназии ещё час, да и решил отойти ко сну. Благо завтра намечался выходной день, так что время на изучение хотя бы первичных данных у меня будет.
А вообще, размышлял я, уже валяясь в ложе, как-то меня… жёстко и быстро попадало. И вот даже не понятно, подумать-порефлексировать, попечалиться о массе вещей или забить?
Впрочем, по здравому размышлению решил я забить. Рефлексия мне не даст ни толку, ни пищи к размышлению: слишком мало данных. Даже оценить своё реальное положение я не могу, потому что ни черта не знаю местного социума. Геминовы обрывки знаний можно интерпретировать чёрт знает как, а история первого курса гимназиума описывала “древнейший Мир”: цивилизации местного пошиба, уровня Вавилона и Египта. Названия не те, но ряд общих черт отчётливо просматривался.
А физика была… ну в общем, довольно привычной элементарной механикой и физикой. Манера подачи информации была чрезмерно велеречива, пестрела цитатами, очевидно, каких-то местных умников, но в среднем по учебнику — общий уровень знаний соответствовал начальной физике школы старой Земли.
В общем, пока посплю, заключил я, приступая к этому ответственному делу. На удивление, ничего мне не снилось, а проснулся я не в ничто, а в кровати, в которой засыпал. Что весьма меня порадовало, как и отозвавшийся парадным бурчанием живот на:
— Господин Лад и госпожа Клиссо ожидают вас на завтрак, — озвучила пробудившая меня стуком Руза, приходящая кухарка и горничная.
Чуть было не сорвался с низкого старта к источнику калорий. Но синяки предательски заныли, а память напомнила, что к завтраку, чтоб его, надо одеться и обуться!
И это я, точнее Отмороженный, на хвостатых злопыхал, печалился я, заключаясь в редингот с брюками и натягивая штиблеты. А тут всё совсем грустно, хорошо хоть порывы к “вентиляции всего себя” у меня пропали. Впрочем, если бы они у меня были, с сопутствующими возможностями, рассудительно отметил я, то это бы были не мои проблемы. А тех, кому это не нравится.
И добрался я до столовой, где родители сего тела вяло ковырялись в завтраке, взирая на визор. Довольно крупный агрегат, тоже ни черта не понятно в плане “на чём работает”. Но, вроде бы, не лучевая трубка. Слишком плоский и здоровый экран, без характерного мерцания. При том, “оклад” из бронзы с серебром сего агрегата был весьма “антикварен”.
По зомбоящику несколько дядек общались на какие-то политические (вроде бы) темы, вальяжно и блиская специализмом. Не могу сказать, чтобы я понимал и мог оценить, но возникало ощущение, что это “карманные политологи”. Уж очень они знакомо “хвалили наших” и ругали “не наших”.
Впрочем, пока ничего не ясно, может, “наши” и вправду хорошие люди во плоти, а “не наши” — нехорошие люди. И призраки злобные, хмыкнул про себя я.
Кстати, нужно отметить, что папаша на мою персону бросил взгляд и сместил башку на миллиметр, если не показалось. Ну и вернулся к созерцанию “экспертной беседы”. Мамаша же на моё появление вообще не отреагировала, наблюдая за экраном и позёвывая.
Чудная семейка, отметил я, поглощая нечто вроде круассанов со сливочным маслом и варёным яйцом. Запивалось это травяным отваром, несладким, горьковатым, но явно не чаем.
Слопав пару яиц и круассан, я уставился на тарель с добавкой. Есть, в принципе, больше не хотелось, но не помешало бы. Хотя… учитывая все прочие равные моменты, просить добавки у меня не лежит душа.
— Благодарю, — нейтрально озвучил я, поднимаясь из-за стола.
На последнее, всё также без слов, Лад совершил миллиметровый кивок. Нет, точно чудесная семейка, поставил окончательный вердикт я, телепаясь в комнату. Полчаса разминался для усвоения пищи, да и вновь вгрызся в гранит науки.
2. Педагогические розги
И весь день я занимался приведением своих знаний в относительное соответствие своим запросам. Хотя бы начерно, причём, по здравому размышлению, забил я, на данном этапе, на прочие учебники и углубился в историю и географию.
Дело в том, что Гемин был не то, что уж совсем “оторванный от жизни отшельник”, нет. Но его активное нежелание разбираться привело к тому, что чёрт поймёшь — “закон”, “традиция”, а то и вовсе “местный произвол” приводят к причинам, по которым, например, полицейскому надо чуть ли не в ножки кланяться.
Из таких мелочей, по сути, состоит вся жизнь, но объяснений не было, а мне было интересно хотя бы в общих чертах понять, что за место меня окружает.
Так что, помимо трёх приёмов пищи, за которыми оба родителя вели себя абсолютно аналогично завтраку, я весь день с данными направлениями и знакомился. К вечеру вообще углубившись во вполне официальный предмет “Благое Государство Ант и его премудрое устройство”, точнее, в учебник по этому предмету.
И, можно ответственно сказать, что государство тут… ну средней паршивости, прямо скажем. Сама сословная система и вправду имела социальные лифты, вот только была чисто по-людски бестолковой. Больше прав — меньше ответственность, что преподносилось как благо и “высшее достижение государства”. Вплоть до того, что налог у четвёртого класса, высшего для “негосударственных служащих”, был процентно ниже, чем у всех предыдущих классов. С девятого класса отменялась “солдатчина”, самыми же “всем обязанными” были пейзане и рабочие без образования, пара низших сословий.
Руководил государством, при всём при том, выбираемый “свободным демократическим образом” “Добрый хозяин”. Правда, право выбирать было лишь у высшего сословия: первого класса, чуть ли не этакого клана из десятка семей, выбирающих главнюка из своих рядов. А остальные “не имели должной сознательности и разумения” дабы иметь голос в столь важном вопросе.
В общем, монархия, по сути, если разобраться.
При этом, доступ к медицине, образованию, прочим благам был весьма “сословным”. Однако если, положим, пейзанин неким неведомым образом раздобыл денег на обучение отпрыска в гимназии — тот автоматически становился, на время обучения, девятым классом. Минимально необходимым как раз для обучения в гимназии. Потому что “имущественный ценз” был пройден самим фактом оплаты учёбы.