Чтение онлайн

– Ждите меня на месте! – сказал Прилепский профессору. – Я скоро буду!

На место Прилепский выехал один – все трое его помощников в данный момент находились в разъездах. Не взял Егор с собой ни следователя, ни эксперта – они пока были ни к чему. Если и вправду окажется, что у профессора что-то такое пропало, вот тогда найдется работа и для следователя, и для эксперта. А пока Егор сомневался в искренности слов профессора. Уж слишком сбивчивым и нервным было его объяснение по телефону. Оно, конечно, могло случиться и так, что человек просто угнетен пропажей ценности. Да, это вполне могло быть. Такая пропажа случается нечасто. Но откуда, спрашивается, у этого человека в его личной коллекции икона то ли шестого, то ли седьмого века? Такие раритеты можно пересчитать по пальцам. Откуда же и каким образом такое диво взялось в частной коллекции? И почему именно в частной коллекции, а не где-нибудь в музее или специальном хранилище?

Все это были вопросы, которые требовали немедленного разъяснения. Ну, а следователи и эксперты – это на данный момент было вопросом номер два.

Профессор Матвеев встретил сыщика даже не на самой даче, а у ворот. Вид у профессора был взволнованный.

– Я – старший уполномоченный уголовного розыска Егор Прилепский, – отрекомендовался Егор.

– Матвеев Леонтий Кузьмич, профессор.

– Профессор – чего? – уточнил Прилепский. – Каких наук?

– Я – историк.

– Понимаю, – кивнул Прилепский. – Изучаете древнюю историю…

– Не совсем. – Профессор переступил с ноги на ногу. – Скорее наоборот – я специалист по более современной истории. Девятнадцатый век, век двадцатый…

– Вот как. – Прилепский внимательно взглянул на профессора.

Профессор правильно понял этот взгляд. Сейчас милиционер спросит о древней иконе: для чего, дескать, профессору, который изучает историю девятнадцатого века, нужна была икона, написанная в шестом или седьмом веке.

– Видите ли, в чем дело, – сказал Леонтий Кузьмич. – Всевозможные древности – это мое увлечение. Так сказать, хобби. У меня, знаете ли, много всяческих древностей. Иконы, предметы облачения, всевозможная утварь… Все, знаете ли, подлинники. Свидетели, так сказать, времен минувших. Да… В том числе – и икона с Иоанном Лествичником. Которая пропала…

– То есть, как я понял, ваша коллекция – это всевозможные предметы, имеющие отношение к религии? – уточнил Прилепский.

– Да, именно так.

– Вы – верующий?

– Я бы не стал говорить так однозначно, – ответил профессор. – Дело в данном случае не в моей вере или безверии. Здесь иная ситуация. Для меня все предметы моей коллекции имеют прежде всего культурное значение. Ну и, разумеется, историческое. Наконец, это просто красиво. Это, знаете ли, уникальная, совершенно особенная красота…

– Понимаю, – кивнул Прилепский. – Мне нужно взглянуть на вашу коллекцию.

– Да, разумеется. Прошу. Вот сюда, в эти двери… За ними – лестница на второй этаж. Там и находится моя коллекция. Это особый вход, отдельный. Он ведет в галерею, и никуда больше. Все жилые помещения расположены на первом этаже, и вход в них – с другой стороны.

– То есть войти в галерею можно только этим путем и никак иначе? – уточнил Прилепский.

– Именно так, – подтвердил Леонтий Кузьмич. – Впрочем… Есть еще один вход – внутренний. Из гостиной на первом этаже. Но чтобы попасть через него в галерею, нужно вначале оказаться в самой гостиной. А с улицы в галерею можно попасть лишь через эту дверь. Прошу вас…

– Минуточку, – сказал Прилепский, подходя к двери. – Вначале мне нужно кое-что посмотреть…

Всякий сыщик, который расследует кражу, начинает расследование с осмотра места происшествия. Это – элементарная классика жанра, если можно так выразиться. Если кража произведена из какого-либо помещения, то в этом помещении, конечно же, имеется входная дверь. И прежде всего сыщик обязан осмотреть эту дверь: не взломаны ли замки, не снималась ли дверь с петель и так далее.

Никаких следов взлома двери Прилепский не обнаружил. На двери не было ни малейшей царапины, а уж царапины-то непременно были бы, если бы дверь взломали. Без этого – никак. Но не было ни царапин, ни вмятин, ни каких-либо иных классических намеков на взлом. Замков на двери было целых два – оба врезные и, на первый взгляд, также без повреждений.

– Вы запираете двери на ключ? – спросил Прилепский.

– Разумеется, – ответил профессор. – Всенепременно. Обязательно – на оба замка.

– А не бывает ли так, что двери остаются незапертыми?

– То есть? – не понял профессор.

– Допустим, вы ненароком запамятовали и забыли запереть дверь. Так сказать, профессорская рассеянность…

– Такого со мной не бывало еще никогда! – в голосе профессора прозвучали обидчивые нотки. – Профессорская рассеянность – это, знаете ли, досужий вымысел. Особенно что касается такой науки, как история. Вы даже не представляете, какое количество дат нужно помнить историку! Какая уж тут рассеянность! Словом, я никогда не забываю запирать за собой двери. Хоть в своей городской квартире, хоть здесь, на даче.

– Что ж, будем считать, что вы меня просветили и устыдили, – улыбнулся Прилепский. – Теперь я буду думать о профессорах в ином ракурсе. А то ведь, знаете ли, много чего говорят о вашем брате…

– Чушь говорят! – с негодованием ответил Леонтий Кузьмич.

Прилепский еще раз улыбнулся и дернул за ручку двери. Дверь распахнулась. Сыщик с ироничным недоумением взглянул на профессора.

– Я отпер дверь перед вашим приходом, – пояснил профессор Матвеев. – Думал, что вы захотите побывать в галерее.

– Правильно думали, – рассеянно согласился сыщик.

Почему рассеянно? Потому, что он сейчас был занят другим делом – рассматривал оба замка на двери. Он искал на них следы взлома, но не было никаких следов. Во всяком случае, простым глазом обнаружить их было невозможно.

– Ключи у вас при себе? – спросил Прилепский.

– Да-да, – с готовностью ответил профессор. – Вот они.

Прилепский взял у профессора ключи и с их помощью проверил, хорошо ли запираются и отпираются оба замка. Замки запирались и отпирались без всяких затруднений.

– Да… – сам себе сказал Прилепский.

То, что замки находились в исправном состоянии, ни о чем еще не говорило. В принципе оба замка можно было отпереть отмычкой. Отмычки – они бывают всякими. Есть такие отмычки, что просто любо-дорого! Лучше всякого ключа! И видимых следов на замках они не оставляют. Прилепскому ли этого не знать! Ему не раз приходилось сталкиваться с такими утонченно-коварными ухищрениями со стороны всевозможного ворья. Очень могло статься, что и в данном случае замки были отперты какой-нибудь хитроумной отмычкой. Или дубликатами ключей. Или просто – другим ключом, ведь к любому замку обычно прилагается целая связка запасных ключей.

– А еще у кого, кроме вас, есть ключи от этой двери? – спросил Прилепский. – Допустим, у супруги, у детей, у внуков… Или, может, у кого-то из близких друзей?

– Я живу один, – ответил Леонтий Кузьмич. – То есть супруги у меня нет. Когда-то была, но, понимаете ли, так сложились обстоятельства…

– Понимаю, – тактично прервал профессора сыщик. – А дети?

– У меня есть дочь, – ответил профессор. – Но она живет далеко, в Новосибирске. Мы с ней почти не общаемся…

– Понимаю… А друзья?