Чтение онлайн

— Знаешь что, — предложила я, — давай съездим к ним на работу и над ней посмеемся?

В маминых глазах мелькнул огонек, но она сказала:

— Ты поезжай. А мне надо папе чай накрыть. — И вяло добавила: — Лучше ее простить.

Вот те на! Простить! Да никогда я эту Колетт не прощу, у меня проблем с господом нет. Немножко ненависти еще никому не вредило. Вот Лили — много лет ее уже ненавижу, а хуже мне от этого не стало.

Раз уж речь зашла о ненависти, мне требовалось кое-что сообщить отцу.

— У меня книга выходит.

Он очень обрадовался — возможно, тому, что я с ним заговорила, — а когда я ему показала сигнальный экземпляр, воскликнул:

— Замечательная обложка! Дверь захлопнула, да? — Он провел пальцем по моему имени. — Ты только посмотри: Джемма Хоган, моя дочь. «В погоне за радугой». Чудесное название! И о чем это?

— О том, как ты бросил маму и ушел к девице всего на четыре года старше меня.

Он впал в глубокий шок и, разинув рот, смотрел на маму, ожидая подтверждения, что я его разыгрываю.

— Это не шутка, — сказала я.

— Не шутка, — поддакнула мама.

— Господи Иисусе, — запричитал отец, — дай-ка посмотрю. — Дойдя до шестой страницы, он поднял глаза, бледный как смерть. — Это надо немедленно остановить. Немедленно! Это не может увидеть свет.

— Поздно, пап. У меня контракт.

— Обратимся к адвокату.

— И я кучу денег из аванса уже потратила.

— Я дам тебе денег.

— Не нужны мне твои деньги. Мне нужно, чтобы мою книгу издали.

Но ты посмотри на это! — Он в сердцах шлепнул рукой по страницам. — Это же все такое личное! Я бы не возражал, но это к тому же и неправда! Если это напечатают, мне будет очень, очень неловко.

— Вот и хорошо, — сказала я и приблизила к нему лицо. — Это называется — расхлебывать последствия своих поступков.

— Джемма! — Мама призвала меня на кухню. — Он же попросил прощения, — напомнила она, — причем искренне. Он пережил кризис, можно сказать — он себя не контролировал. Ты с ним слишком строга, ты вообще с людьми строга, тебе это известно? Думаю, у тебя проблема с отрицательными эмоциями: вот сейчас ты злишься…

— Проблема? Злюсь? Да ты-то что в этом понимаешь?

— Я регулярно смотрю передачу «Здоровье».

— Ах, ну да! Ну, так вот: никаких проблем с отрицательными эмоциями у меня нет, я просто считаю, что люди должны отвечать за свои поступки.

— Значит, ты мстительна.

— Да! — согласилась я. — Я мстительна. Джемма-Мстительница.

Я принялась носиться по кухне, держа пальцы «пистолетом» и напевая музыкальную тему из «Мстителей».

— Ты говоришь так, будто это хорошо, — упрекнула мама. — А это — плохо.

— И эта музыка не из «Мстителей», — прокричал из гостиной отец. — Это ты из «Профессионала» поешь.

Я встала в дверях, подняла воображаемую сумку и презрительно проговорила:

— У-уу! Взять его!

В тот же вечер я забрала из родительского дома все свои вещи и переехала обратно к себе. Я боялась, что уже привыкла жить с мамой или что вновь обретенная свобода вызовет примерно те же чувства, что сданные экзамены, когда ты коришь себя за то, что не занимаешься, хотя в этом уже нет необходимости. Но нет, возобновить прежнюю жизнь оказалось не так трудно.

Я позвонила Оуэну и сообщила радостную весть.

— Теперь, если захотим, мы можем видеться хоть постоянно. Приезжай прямо сейчас, примеримся к новой жизни.

Не успела я и полгазеты прочитать, как он примчался.

— Мне нужно с тобой поговорить, — объявил он.

— Зачем это?

— Угадай. — Он улыбался, но как-то странно.

— Что?

— Мне позвонила Лорна. — Так звали его бывшую подружку двадцати четырех лет от роду, и по шевелению моего скальпа я поняла, что сейчас последует. — Хочет, чтобы мы опять были вместе.

— Неужели?

— Все произошло в точности как ты описывала: в субботу, когда мы ходили по магазинам, она нас увидела и поняла, как много потеряла. Ты уникальная женщина!

— Ну, еще бы! — Голос у меня предательски дрожал.

— Господи, но ты же не будешь против, да?

— Конечно, не буду, — поперхнулась я, с трудом сглатывая слезы. Вот идиотизм! — Я за тебя очень рада. Мы с тобой всегда знали, что движемся в никуда. — Правда, вот так, в никуда, это продолжалось почти девять месяцев.

Оуэн молчал. Когда я наконец подняла мокрые глаза, то стало ясно почему: он тоже плакал.

— Я тебя никогда не забуду, — сказал он, утирая мне слезы.

— Ой, только не надо этой мелодрамы.

— О'кей. — Как по мановению волшебной палочки, его слезы высохли, и он не мог скрыть своей радости.

— А как же наш отпуск?

Он смотрел отсутствующими глазами.

— На Антигуа. Где ты бы учился виндсерфингу, накачавшись халявных коктейлей? Нам через три недели ехать.

— Точно, прости, совсем из головы вон. Ты поезжай.

Возьми маму. Так и вижу ее на доске — у нее отлично получится.

Уже садясь в машину, он восторженно прокричал:

— Мы скоро все вместе куда-нибудь сходим: я с Лорной, ты с Антоном. И запланируем поездку на острова.

— И не забудь первого ребенка назвать в мою честь! — собралась я с духом.

— Считай, уже сделано. Даже если будет мальчик.

Потом он уехал, трезвоня на всю улицу и размахивая рукой, как в свадебном кортеже.

Январь

Жожо вернулась в Лондон, исполненная надежд. Новогодние праздники в Нью-Йорке в кругу семьи прошли весело, но она знала, что в следующее Рождество все будет совсем иначе. В Нью-Йорк она больше не поедет. Куда вероятнее, что они проведут праздники вместе с нескладными Софи и Сэмом в их с Марком новом доме, какой бы он ни был.

В первый ее рабочий день Мэнни принес коробку с сигнальными экземплярами книги Джеммы Хоган.

В издательстве «Докин Эмери» свято верили в безотходное производство; обложка была точной копией той, что год назад предложили для книги Кэтрин Перри: Жожо тогда ее забраковала за излишнюю слезливость — и вот, пожалуйста, она снова извлечена на свет божий, но уже для другой книги. Акварельный женский портрет в пастельных тонах, очертания неясные, но всякий раз при взгляде на рисунок у Жожо возникало ощущение, что барышне срочно нужно в туалет, а такового поблизости не наблюдается.