Чтение онлайн

— Да нет, я тут не потому. Просто Марк наверняка явится ко мне посреди ночи и будет висеть на звонке, пока я его не впущу.

— Выпей винца, забирайся с ногами на диван и обо всем забудь, — посоветовала Бекки.

— Не могу. — Тут как раз зазвонил ее мобильный. Она взглянула на дисплей. На этот раз не Марк. Она ответила.

— Приветствую вас, Натан Фрей! Да, я звонила. Просто хотела узнать, не звонил ли вам Ричи Гант, не обещал ли золотые горы.

Жожо вышла с телефоном в коридор и продолжила разговор, выхаживая взад-вперед. Потом вернулась и повалилась на диван.

— Натан Фрей. Этот Гант, похоже, до всех моих клиентов добрался. Во всяком случае, до крупных. Придется выходные посвятить минимизации ущерба — попробую вернуть их назад.

Телефон опять затрезвонил, она снова бросила взгляд на экран и преувеличенно весело ответила:

— Мистер Эймон Фаррел, как поживаете?

Жожо опять вышла и опять стала мерить коридор шагами под аккомпанемент своих энергичных фраз. Потом вошла в гостиную.

— Господи ты боже мой! Какой-то кошмар! Гант предлагает ужать свои комиссионные до такого мизера, что он ни гроша не заработает. Он это делает назло.

Телефон снова ожил.

— Не подходи, — попросила Бекки.

— Не могу. — Но, проверив дисплей, она защелкнула телефон и отшвырнула на стол, словно ожегшись. — Опять Марк.

Телефон звонил и звонил, громкость нарастала. Все трое с испугом смотрели на него, потом трезвон прекратился, и в воздухе повисла благословенная тишина.

— Отключи немедленно, — взмолилась Бекки.

— Милая моя, да не могу я, ты уж прости. Мне еще должны отзвонить… — она пересчитала на пальцах, — восемь авторов. Я, как узнала, что этот Гант творит, всем крупнякам позвонила. Он им наплел, что в одиночку меня ждет погибель. Нужно их переубедить.

Телефон два раза звякнул.

— Сообщение от Марка, — сказала Жожо.

— Слушать не будешь?

— Нет нужды. Он опять скажет, что любит меня и мы можем все уладить.

— А ты не хочешь? — спросила Бекки. — Уладить, я имею в виду.

Жожо решительно мотнула головой и снова подскочила от звонка.

Она вгляделась в высветившийся номер и протянула телефон Энди:

— Ответь ты.

— Опять Марк?

— Номер не его, но я подозреваю… Энди осторожно ответил.

— А, Марк.

— Вот настырный, — сказала Жожо на ухо Бекки. — Небось из будки звонит.

Энди немного поговорил и попрощался.

— Марк, — доложил он. — Стоит у тебя под дверью. Жмет на звонок уже полчаса. Говорит, не уйдет, пока ты его не впустишь. Готов всю ночь стоять.

— Долго же ему ждать придется. — Голос звучал бодро, но на душе у Жожо было очень скверно. Она не хотела, чтобы он так себя вел.

Все выходные и начало следующей недели телефон надрывался беспрерывно, но звонки все были не те, которых она ждала. Ее уход — естественно — вызвал бурную реакцию в издательских кругах; она уволилась в тот день, когда было объявлено о ее назначении партнером — почему? Высказывались всевозможные версии. Она узнала, что Ричи Гант — ее внебрачный сын, которого она родила в двенадцать лет и отдала на усыновление (версия редактора, специализировавшегося на сагах). У нее был лесбийский роман с Ольгой Фишер, которая затем предпочла Ричи Ганта (версия какого-то сотрудника «Вираго»). У нее был роман с Марком Эвери, который сначала проголосовал не за нее, а потом и вовсе бросил (превалирующая версия).

Но куда более огорчительными по сравнению с этим неприкрытым любопытством были звонки от ее авторов. Вечером во вторник позвонила Миранда Ингланд и официально поставила Жожо в известность, что переходит к Ричи Ганту. Для Жожо это было равносильно удару бейсбольной битой.

В среду к Ричи перешла Марджори Фрэнке. В четверг с корабля сбежали Кэтлин Пери, Игги Гибсон, Нора Россетти и Пола Уиллер, а в пятницу к ним примкнули и три писателя, специализирующиеся на триллерах, которые всегда успешно продавались.

С каждой новой потерей ее шансы на самостоятельное выживание все уменьшались и уменьшались.

Бекки повторяла:

— Почему ты не хочешь вернуться? Тебе же открыты двери, и ты теперь партнер. Партнер, Жожо!

— Я не участвую в этом патриархате. — Слово «патриархат» Жожо почерпнула у Шейны. Оно ей понравилось. Всякий раз, как ее принимались уговаривать вернуться в агентство, она им щеголяла. — Теперь, зная, что там творится, я тем более не могу вернуться, это последнее дело. Это значит совсем себя не уважать.

Но искушение было весьма и весьма велико.

И непрерывно ее бомбил сообщениями Марк. Денно и нощно он слал ей имейлы, сообщения на телефон, письма по почте, цветы и подарочные наборы от Джо Малоуна, он звонил ей домой, звонил на мобильный, он торчал под ее дверями. Две ночи он в подпитии провисел на ее звонке, оба раза — по три часа кряду. Он стоял на улице и кричал ей в окно. Соседи жаловались и грозились вызвать полицию, но на него это не производило никакого эффекта. Она могла бы и сама вызвать полицейских, но эта мысль произвела на нее тот же эффект, что лимонный сок — на устрицу. Она не может так с ним поступить, это уже слишком.

Еще хуже были минуты просветления. Тогда Марк слал ей сообщения, в который раз напоминавшие, что ее ждет место партнера и что они могут начать жить вместе, когда она только пожелает. Это уж точно было заманчиво.

Коронной фразой было: «Ты только скажи, что ты хочешь, Жожо, — ты это получишь».

Но единственное, чего она хотела, получить было невозможно. Невозможно было переписать прошлое: она хотела, чтобы Марк проголосовал не за Ричи Ганта, а за нее.

Странное дело: она знала, что злится на него, даже когда этого не ощущала, и хотя ей его не хватало, как отрезанной конечности, назад пути не было. То, что произошло — а Жожо и сама не смогла бы в точности сказать, что именно, — разрушило их отношения до той степени, когда восстановление невозможно. Все было кончено.

Удивительное дело: хотя он фактически ее преследовал, она ни разу с ним не говорила и даже не виделась. Но благодаря этому ей было легче стоять на своем. Она опасалась, что при личной встрече может размякнуть. На данный момент положение дел не внушало никаких надежд, и она вряд ли бы устояла перед соблазном вернуться в кокон прежней жизни, где ее берегли и любили.

Понедельник, утро

Второй понедельник в шкуре независимого агента. Жожо была преисполнена уверенности в себе и надежд, как будто за поворотом ей вот-вот должно было открыться светлое будущее.

Раздался звонок. Это была жена Натана Фрея, она звонила сказать, что отныне ее мужа будет представлять Ричи Гант.

Елки.

Остался единственный крупный автор — Эймон Фаррел.

Она решила позвонить Ольге Фишер. Прошла неделя с хвостиком, а та до сих пор не сообщила, когда выйдет на работу в новом качестве.

— Привет, Ольга. Уже подала заявление? Когда начнем?

— Послушай, не будь такой назойливой. Конечно, никакого заявления я не подавала.

— Ну, вот что, могла бы мне и сказать, — вспылила Жожо. — Я думала, ты переходишь ко мне.