Чтение онлайн

— И когда вы хотите это устроить?

— Тридцать первого мая. — Через два месяца. Лучше бы, конечно, если бы через два года, но такие девицы никогда не думают о других.

Тем не менее я уехала полная идей, и жизнь сразу стала казаться легче. Новая клиентура — это всегда как глоток свежего воздуха, не то что просиживать в конторе. Я снова дышала полной грудью, и стало ясно, что ближайшая пятница будет идеальным днем для встречи с Оуэном. Маме можно будет наврать, что у меня работа, а самой приятно провести время и наутро помучиться похмельем. Нехорошо, конечно, обманывать маму, но мне было плевать. После того как я убедилась в серьезности папиных отношений с Колетт, надо было попробовать что-то изменить.

К тому времени как я добралась до своего рабочего места, Лесли успела позвонить мне четыре раза — у нее появились новые «классные» идеи: приглашения пусть доставляет прекрасный принц а гостям по прибытии пусть вручат сумки с подарками — но платить за них она не хочет. «Позвоните в „Клиник“, — сказала она. — И в „Ориджинс“. И в „Перспективз“. Скажите, нам нужны бесплатные подарки».

Следующая запись на автоответчике гласила: «И еще в „Деклеор“ и „Джо Малоун“.

И еще одна — «Дизайн пакетов закажите у Лулу Гиннесс».

Третье большое событие — мое свидание с Оуэном. Я позвонила и сказала:

— Это Джемма — Угольное Ведерко. В пятницу вечером устроит?

Для себя я заранее решила: если он не сможет в пятницу, пусть катится. Однако он ответил:

— В котором часу? В девять? Я замялась, и он сказал:

— В десять?

— Нет, я бы предпочла в восемь. Понимаешь, по ряду причин, о которых я сейчас не хочу распространяться, я редко теперь куда-либо выхожу, поэтому мне надо выжать из этого вечера максимум возможного.

— Тогда можем начать в семь.

— Нет, к семи я еще не освобожусь. Второй вопрос: где мы встретимся? Ты у нас парень молодой, должен знать все модные заведения, вот туда и пойдем.

— Во все сразу?

— Я же тебе сказала: я теперь редко выхожу.

Он задумался.

— Это всего лишь Дублин, а не Нью-Йорк. Модных заведений раз, два и обчелся.

— Это я понимаю. — Я попробовала объяснить. — Я хочу, чтобы это был такой бар, когда не знаешь, где находишься, особенно если пойти в туалет. Мне просто хочется ощутить себя живой, понимаешь?

Тогда, может, в «Крэш»? Там сплошь зеркала и лестницы. Все вечно спотыкаются и натыкаются сами на себя.

Превосходно. Тем более что я собиралась наведаться в это заведение, оно меня интересовало с точки зрения работы.

— Пятница, восемь часов, «Крэш». Не опаздывай! — предупредила я.

Я, спотыкаясь, спустилась по увешанной зеркалами лестнице в зал и увидела Оуэна; он показался мне далеко не таким симпатичным, каким я его помнила тем ужасным утром, когда он лежал на полу моей спальни, — наверное, у меня глаза еще косили после выпитого. Нет, он, конечно, был ничего, но совсем не тот милый парнишка из уличной банды, как мне запомнилось.

Однако…

— Красивая рубашка, — сказала я. На ней был нарисован «Кадиллак», мчащийся по пустынному шоссе. Очень круто. — И волосы твои мне нравятся. — Они блестели и стояли торчком — видно было, что он немало потрудился над прической.

— Спасибо, — ответил он и, помолчав, добавил: — Я их какой-то дрянью намазал, чтоб держались. Не слишком?

— Да нет.

— Можно предложить тебе выпить?

— Бокал белого вина. — Я устроилась на диванчике. — Но буду чередовать с минеральной водой. А перед тем как идти, я выпила стакан молока, теперь оно обволокло стенки желудка, и сегодня я не стану вытворять черт знает что, как в прошлый раз. Не слишком откровенно?

— Хм-мм… Да нет.

Он прошел к стойке. На спине его рубашки был такой же рисунок, только «Кадиллак» теперь не приближался, а удалялся.

Потом «Кадиллак» опять повернулся ко мне передними фарами.

— Твое вино. — Он поднял бокал. — За твой выход в свет.

Мы чокнулись, сделали по глотку, поставили бокалы на стол, и последовала неловкая пауза.

— Итак… как там угольное ведерко? — спросил Оуэн.

Но он опоздал — я уже успела начать атаку.

— Оуэн, эти неловкие паузы меня не устраивают. По ряду причин, о которых я сейчас не хочу распространяться, у меня на такие паузы времени нет. Нам надо двигаться ускоренными темпами. У нас нет времени неспешно узнавать друг друга; надо нажать на педаль. Это, конечно, звучит глупо, но, может, мы как-нибудь проскочим первые месяца три и перейдем к той стадии, когда люди остаются друг у друга дома «смотреть видео»?

Он с некоторой настороженностью посмотрел на меня, но потом, к моему вящему облегчению, произнес:

— То есть я уже видел тебя без косметики, так?

— Вот именно, ты правильно улавливаешь. И мы больше не спим каждую ночь. — Тут я почувствовала, что краснею; это был настоящий лесной пожар, он разгорался и разгорался. Я вспомнила, что мы с ним вообще ни разу не спали. Так. — О господи! — Я закрыла щеки руками. — Прости.

Мне захотелось домой. Я еще не была готова к выходу в свет, моя прямота меня пугала. Я сама себя не узнавала: что происходит?

— Прости меня, — повторила я. — Я не в своем уме, ну, немножко… Стресс, понимаешь?

Весь вечер вдруг повис на волоске, но тут Оуэн легко принял мои извинения и даже рассмеялся.

— После той нашей встречи я уже знаю, что тебе закон не писан.

Я жалко улыбнулась, мне не очень понравилось это определение, но, с другой стороны, раз он все равно уже считает меня чокнутой, то нет нужды и стараться выглядеть нормальной.

— Давай начнем игру, — предложил он. — Расскажи мне о себе, Джемма.

Хотя это была моя затея, мне вдруг стало неловко.

— Мне тридцать два года, я единственная дочь у родителей, занимаюсь организацией всевозможных мероприятий, работа ужасно нервная, но это не значит, что я ее терпеть не могу, живу в Клонскеге… Ничего не забыла?

— Машина?

— «Тойота МР-2». Да, я думала, это произведет на тебя впечатление. Теперь твоя очередь.

— «Хонда Сивик»-купе, со всеми наворотами, двухгодовалая, но в отличном состоянии.

— Повезло тебе. Что-нибудь еще?

— Кожаные сиденья, деревянная панель…

— Не прикидывайся. — Мне стало смешно. — Я имела в виду твою биографию.

— Мне двадцать восемь лет, я средний ребенок в семье, и с понедельника по пятницу я продаю свою душу корпорации «Эдачи Электронике».

— В какой именно ипостаси?

— Маркетинг. — Немного усталым тоном: — Пытаюсь убедить людей купить то, что мы производим.

— А есть у тебя куча ненавистных соседей по квартире?

— Нет, я живу… — тут он предательски сглотнул, — один.