Чтение онлайн

– Хорошо, – с обидой соглашаюсь я. Если я никогда не была на таких приемах, это не значит, что я не понимаю с первого раза.

Мы подъезжаем к ресторану, конечно же, вовремя. Сансаров выходит из машины и оборачивается на меня, внимательно наблюдая, как я вылезаю из его машины. От этого прожигающего взгляда я вспыхиваю изнутри и специально громко задеваю каблуком порожек, оставляя на нем след. Начальник пытается не морщиться, а я довольно улыбаюсь. Так тебе, зануда!

Сансаров пропускает меня в ресторан первой. Внутри уже полно народу. Роскошный интерьер, играют музыканты, официанты подают закуски – организация на высшем уровне. Не зря «Алькор» считается самым лучшим рестораном в городе.

Мы подходим к трём бородатым мужчинам в галабеях. Сансаров пожимает им руки.

– Знакомьтесь, это Ольга, – представляет меня Андрей Витальевич так радушно, что меня аж тошнить начинает. – А это наши новые партнёры, – представляет мне мужчин начальник.

– Какой красивый женщина! Какой шикарный форма! Ты не обманул, Андрей. У тебя отличный вкус, – расплывается в пошловатой улыбке египтянин, в наглую разглядывая меня с ног до головы.

«И при чём тут вкус? Меня на работу, между прочим, не за красивые глазки взяли», – проносится у меня в голове. Эти египтяне ещё больше удивятся, когда я сделаю им шикарный проект.

Сансаров как-то нервно улыбается.

– Проходи к столу, Милая, – вдруг называет он меня по фамилии, подталкивая ладонью в спину. Но мы же договаривались без официальностей. Чего это он?

Я начинаю волноваться, замечая, что Андрей Витальевич нервничает. Может, Олеська была права? Начальник явно ведёт себя странно. Ещё и улыбается как дурачок, глядя на меня.

В какой-то момент мне захотелось уйти с мероприятия, но мысль о долге заставила поджать губы. Вроде, всё нормально – в толпе я вижу знакомые лица сотрудников фирмы. Но на всякий случай я решаю не пить сегодня алкоголь.

Сансаров продолжает вести себя подозрительно и везде водит меня за собой. Когда он общается с партнерами, мне интересно, но зачем мне присутствовать при их личных разговорах? Начальник представляет меня всем и постоянно называет по фамилии. Меня это безумно раздражает. Будто Сансаров закладывает еще какой-то смысл в мою фамилию. Ведь каждый раз он почему-то на ней спотыкается.

– Милая, пройди к столу, – произносит начальник добродушно, будто обращается к жене. Правда же! Даже его собеседники заулыбались. Я не выдерживаю и решаю проучить Сансарова.

– Хорошо, дорогой, – состроив милую мордашку, произношу я и удаляюсь в сторону столика, с удовольствием прокручивая в голове образ того, как искривилось лицо начальника.

Пока мужчины за столом обсуждают рабочие вопросы, мне понадобилось срочно найти туалет. И только я скрываюсь за дверью дамской комнаты, как слышу звонок телефона. Посмотрев на экран, я вижу тридцать четыре пропущенных звонка от Олеськи. Тут же перезваниваю ей, а у самой сердце бьётся в груди так, что вот-вот выпрыгнет.

– Что случилось? – кричу я в трубку, как только слышу голос Леськи. – Что-то с Никитой? Пожар? Затопили соседей?

– Нет, – отвечает подруга, не скрывая дрожи в голосе. – Лёль, ты только не переживай, ладно?

– Что случилось? Говори! – требовательно повторяю я вопрос.

– Ты читала, что подписывала у Сансарова в тот день, когда увольнялась? – осторожно уточняет она.

– Как что? Заявление на увольнение, – не понимаю я, к чему подруга клонит.

– Ты его читала? – повторяет она отчетливо и как-то грубо.

Я же стою и вспоминаю тот день. Помню, как выхватила у Сансарова заявление и написала свои ФИО, поставила подпись. И вдруг понимаю, что документ-то я не помню.

– Лёль, ты ещё в ресторане? – спрашивает Леся, выдергивая меня из размышлений.

– Да, я в «Алькоре», – подтверждаю я отрешенно.

– Ты не переживай, ничего непоправимого не произошло. Но ты дождись меня там, ладно? Я сейчас приеду, – выдаёт Леська и кладёт трубку.

Я убираю телефон в сумочку, а в душе зарождается страх. Что было в том документе, и откуда Олеся знала об этом? Наверное, мне в тот день по гороскопу нельзя было ничего подписывать, вот подруга и распереживалась. Она очень верит во всё это.

Я возвращаюсь к столу. Андрей Витальевич снова улыбается мне. Да так старательно, что у меня у самой челюсти сводит. Я тоже улыбаюсь ему, но даже мои любимые канапешки не лезут в горло, ведь я предчувствую какой-то очередной апокалипсис.

Буквально через полчаса в дверях ресторана появляется Олеська и, прячась за веткой пушистой пальмы, машет мне рукой. Я в очередной раз выхожу из-за стола и иду к этой «шпионке» в чёрных очках.

– Ты чего? – ошарашенно спрашиваю я почему-то шёпотом.

– Вот, в документах Сансарова нашла, – так же шёпотом отвечает она и протягивает мне ксерокопию того документа, который я подписала.

Я быстро пробегаюсь взглядом по строчкам, и с каждым прочитанным предложением мои глаза лезут на лоб.

– Какого хрена?

Медленно просыпаюсь, чувствуя неимоверную головную боль, затекшие мышцы и дикую жажду. Во рту словно кто-то сдох. Вокруг какой-то шум и странные запахи. Я пытаюсь открыть глаза. Яркое солнце не даёт мне что-либо рассмотреть, но я замечаю рядом спящую Леську.

Я пытаюсь подняться. Всё тело ломит, левую руку не чую вовсе. В панике начинаю ощупывать её – на месте. Наверное, я отлежала её: рука начинает противно покалывать.

– Ле-е-есь, – с трудом изрекаю я. – А чё происходит?

Леська мычит что-то в ответ. Я всё же поднимаюсь, открываю глаза и просто выпадаю в осадок от открывающегося перед моим взором видом.

Впереди виднеется бескрайняя вода. Волны омывают прибрежную белую гальку. Ветер, пахнущий солью и йодом, трепет мои волосы. Я сглатываю густую слюну.

– Леська, – испуганно толкаю я её в бок. – Мы вообще где?

Я оглядываюсь. Вижу, что мы находимся под каким-то старым деревянным навесом, больше напоминающим развалившуюся беседку с дырявой крышей. В голове начинает появляться картинка, как мы с Леськой садимся в самолёт. Стоп. Какой ещё самолёт?!

Я вскакиваю с лавочки, поправляя вечернее платье, в котором была накануне в ресторане. Меня окутывает теплый ветер, дующий с моря. Там же море? Не отрываясь, я смотрю на поблёскивающую воду и пытаюсь хоть как-то определить, где нахожусь. Со стоном поднимается Олеся.