Чтение онлайн

Однажды Аня не пришла на свидание потому, что Женьке нужна была помощь в подготовке к контрольной.

— …Что ты его слушаешь? — заявил Игорь в присутствии мальчишки, когда Аня все ему объяснила. — Отдай его в интернат, а то нянчишься с ним, как с дебилом!

Это был их последний разговор, последняя встреча. Это был первый и последний парень, с которым Аня пошла на свидание, а познакомились они на вечеринке. С тех пор она ни с кем не знакомилась. Все. Достаточно. Да и парни к ней не сильно льнули.

— А как может быть иначе, если в твоих глазах написано: «Я вас ненавижу, все вы сволочи!»? — сказала Ане ее бывшая одноклассница. — Вот мужики и обходят тебя десятой дорогой.

— Так уж и написано! — не поверила Аня и посмотрела на юношу, сидящего за соседним столиком, а тот скользнул взглядом по ее лицу и поспешил отвернуться…

— Ну, убедилась? — прошептала одноклассница.

Да, Аня убедилась… А вот Дима… Она стояла к нему спиной. Иначе он бы тоже прошел мимо? Да, наверное… Значит, это правильно, что он не попросил у нее номер телефона? Значит, так должно быть? Аня стиснула зубы и открыла холодильник…

Она разложила сосиски по тарелкам, наполнила две мисочки заранее приготовленным салатом, нарезала хлеб и поставила на стол горчицу.

— Женька, иди ужинать!

Мальчик не заставил себя долго ждать.

— Я у себя в комнате поем, у меня еще дел полно. — Он поставил все на поднос и ушел.

Ковыряя салат, Аня смотрела в окно, которое заслоняла густая крона старого дерева. В кухню редко попадали солнечные лучики, и здесь всегда царил полумрак. Даже в полдень приходилось включать свет, но Ане, в отличие от ее брата, это нравилось: сумрак в сочетании со светом, падающим на середину стола из низко висящего плетеного абажура, создавал ощущение уюта и покоя. Из кухни не хотелось уходить — так и сидела бы здесь часами и смотрела в окно, на толстый ствол дуба, на крючковатые ветви, на листочки. Да и без листьев этот дуб радовал глаз — Ане теперь доставляла удовольствие любая мелочь. Как человек, переживший смерть, ценит жизнь, так и Аня ценила тишину и уверенность в том, что никто никогда не разорвет эту тишину недовольным криком…

— Я хочу покоя, хочу, чтобы меня никто не трогал, — твердила она, когда Игорь требовал объяснить, почему она хочет с ним расстаться.

И это было правдой: она хотела покоя. Еще она могла сказать ему: «Ты плохой человек», но не сказала. Зачем? Она Игорю не мама, она не собирается его учить, да и учить взрослого человека — напрасная затея. Уж она-то знает.

А теперь у них с Женькой есть свое жилье и этот самый покой. Они постепенно сделали косметический ремонт: переклеили обои, побелили потолки, покрасили окна, двери, деревянные полы. Женька даже балкон плиткой выложил, а ведь ему тогда было всего двенадцать лет. После ремонта в магазине, где Аня работает бухгалтером, осталось семь квадратных метров плитки, и хозяйка отдала ее девушке. Женька пошел в гости к однокласснику, посмотрел, как работает мастер-плиточник, и все сделал сам: и специальную смесь купил, и инструменты. Плитки хватило на пол и на часть стены, а кусочками Женька выложил подоконник.

— Аня, я чаю хочу!

— Сейчас! — Девушка набрала в чайник воды, включила его, и тут зазвонил телефон.

«На домашний звонят только Женьке», — подумала Аня, снимая с полки две чашки.

— Пожрать не дадут! — топая по коридору, ворчал Женя. — Алло! Кто? Дима?

Аня перестала жевать.

— А откуда ты узнал номер нашего телефона? — в голосе мальчишки прозвучало удивление. — В справочнике посмотрел? Хм… А тебе что, наша фамилия известна? Не известна? Хм… Ну, ты чудак… Сейчас позову… Аня, это тебя.

В горле у девушки запершило. Она легонько кашлянула, вздохнула и чуть не подавилась.

— Анька, ты слышишь?

— Да, — просипела девушка, пытаясь прокашляться.

Брат вошел в кухню.

— Давай по спине постучу. — И он поднял руку, сжатую в кулак.

Аня отрицательно помотала головой. Слезы застилали глаза, ей было трудно дышать. Она собралась с силами, пару раз натужно кашлянула, и на тарелку выскользнул кусочек помидора.

— Выпей воды. — Женя протянул ей пластмассовую бутылку. — Эй, у тебя руки дрожат.

Да, у нее действительно дрожали руки. Аня наполнила стакан водой и опустошила его большими глотками. Все, теперь она может говорить.

— Слушай, сеструха, на тебе лица нет. — Женька настороженно смотрел на нее.

— Все нормально. — Аня подошла к телефону, прижала трубку к уху и выдохнула: — Да, слушаю…

— Аня, добрый вечер…

— Добрый…

— Я это… Вот… Нашел ваш номер, это оказалось несложно. И решил позвонить.

— Да… Хорошо…

Повисла пауза. Ане казалось, что она слышит, как на том конце провода неистово бьется его сердце. Она могла бы поклясться, что различает каждый удар.

— Я вас не отвлек?

— Нет, что вы…

— Я рад. Но если вы все же заняты, так и скажите.

— Нет, я не занята, — ответила Аня и в этот момент услышала: «Ну-ну!»

С чашкой, до краев наполненной чаем, Женя прошел мимо нее в свою комнату и, закрывая за собой дверь, скорчил гримасу, красноречиво изображающую это самое «ну-ну».

…Аня с Димой разговаривали полтора часа. Ни о чем и обо всем. Они перешли на «ты». Аня перенесла телефон в свою комнату и села на край дивана. Дима сыпал анекдотами, и она смеялась до колик в животе. Он рассказал о лаборатории, о младших научных сотрудниках, о шефе, выращивающем орхидеи в мансарде лабораторного корпуса. О том, что их лаборатория находится на окраине города и сотрудников отвозит туда служебный автобус, и что в прошлом году он ездил в Ганновер на всемирную выставку — у их фирмы там был свой павильон. Аня рассказала ему о магазине, в котором работает, о том, что в свободное время больше всего любит читать. Цветы она тоже любит, но вот орхидеи… Если честно, не очень.

— Почему? — удивился Дима.

— Потому что они очень нежные и хрупкие.

— И что же в этом плохого?

Что в этом плохого? Наверное, дело не в орхидеях, а в ней самой — ее раздражает их нежность и хрупкость. И капризность. Однажды ее подружка сетовала, глядя на увядающую орхидею: «Как же так? Грунт купила дорогущий, поливаю из градуированной колбочки, чтобы ни на миллилитр не ошибиться, соблюдаю все правила, а цветок все равно вянет!» Глядя на эту орхидею, Аня не испытывала ничего, кроме глухого раздражения. Ей хотелось сказать подруге: «Не окружай себя такими капризными существами — от них одни проблемы».

— Да ничего в этом нет плохого, — хмыкнула Аня, — просто забот много.

— А у тебя дома есть цветы?

— Нету.

— Почему?

— Почему? — повторила Аня. — Потому, что я могу забыть их полить, и тогда цветочки засохнут. Знаешь, живое существо в доме — это ответственность, а мне и Женьки хватает. — Она коротко засмеялась.

— Аня, скажи, пожалуйста, — Дима запнулся и сразу продолжил: — А что ты делаешь завтра вечером?

— Завтра? — Ее сердечко забилось, как птичка в клетке, стремящаяся вот прямо сейчас вырваться наружу и полететь к дому с почтой на первом этаже. — Ничего.

— Может, посидим где-нибудь, кофе выпьем?

— Да, хорошо. С удовольствием…

— Во сколько заканчивается твой рабочий день?

— В пять.

— И мой тоже в пять. А возле твоего магазина я буду где-то в половине шестого.

— Хорошо, тогда я буду ждать тебя прямо у входа.

— Отлично. Значит, до завтра?

— До завтра…

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Аня положила трубку и тут же услышала из-за двери:

— Я могу войти?

— Входи.