Чтение онлайн

— Вижу, нравится? — спросил он хриплым шепотом, обнял меня под грудью, прижимая к себе, и задвигался быстрее. Я в ответ лишь утвердительно промычала и снова сжала зубами подушку, когда Бас, не прекращая вколачиваться в меня членом, добрался пальцами до клитора. Это было слишком… потрясающее ощущение. Внизу живота все враз сжалось в жгут — и толчками разнеслось вокруг. А следом накрыло мощной волной наслаждения. И расслабило так, что я уже даже не могла сжимать зубами подушку.

Бас разрядился с низким гортанным стоном — этот звук прокрался в мое самое нутро и задел там что-то первобытное. Я опять захотела его. И, кажется, не прошло десяти минут в тихих объятьях, как мы начали снова.

Как ему сказать… Не мог бы ты через месяц не стирать наш первый раз? А еще второй, третий, четвертый… Чашка едва не выскользнула из руки. Поймав ее, я облегченно вздохнула и поставила на решетку кофемашины. Между ног еще пробегали приятные отголоски ночного наслаждения. Как я потом себе, почти ничего не помнившей, все объясню? Почему внезапно переспала с незнакомым мужчиной в вип-кабине самолета?

Может, перед расставанием потребовать денег на операцию по восстановлению девственной плевы и дело с концом? Тогда пусть стирает все подчистую?

Нет, нет, нет. Я ведь собиралась договариваться с Афиной и бежать. Все останется со мной.

И с этими мыслями в груди образовывалась черная дыра. А я ковыряла еще и еще — и она ширилась и ширилась. Сейчас совсем поглотит меня.

Слезы капнули на мраморную столешницу. Бас снова арендовал чудовищно дорогой дом. Мы в Будапеште.

Мурёныш толкнулся носом в бедро и потерся мордой о меня, благодарно мурлыкая. Наелся мяса. Раздались пружинистые шаги — Ник с широкой улыбкой вошел на кухню.

— Привет, привет! Ночка была огонь, да? — подмигнул мне, лохматя свои светлые волосы, и почесал Мурёнышу шейку.

Стыд враз окунул меня в бочку кипучего яда. Похоже, все в общем салоне было слышно. Я еще при посадке ловила на себе ироничные взгляды Афины и недовольные Якоба. Остальные не подали виду.

— Да брось, тут все свои, — махнул рукой Ник и открыл холодильник. — Сегодня вы с боссом, вчера Афина с Якобом, подумаешь… — добавил он с тоской и вытащил пачку молока. — Хочу хлопья… Ты будешь? — спросил он и принялся рыться по шкафчикам.

— Давай, — пожала я плечами и отпила кофе. — Тебе нравится Афина?

— Что так заметно? — криво ухмыльнулся Ник и затряс пачкой хлопьев. — Звучат вкусно.

— А она?..

— А она птичка свободного полета. Никому еще не удалось ее приручить, — пожал он плечами, достал две тарелки и повернулся к высокому столику с барными стульями. — А вот и она... Утречка, Финик!

Афина, мрачнее тучи, со взлохмаченными волосами и в мятой пижаме с единорогами отодвинула меня от кофемашины и неуклюже сонными движениями запустила ее. Ник ей предложил хлопья, но она ответила убийственным взглядом. Едва ее чашка кофе наполнилась, она указала мне кивком головы на выход из кухни.

У меня похолодело в груди.

— Я скоро вернусь, — сказала Нику и поспешила за Афиной.

Мы вышли к крытому бассейну. Тут было очень светло из-за панорамных окон и стеклянных вставок в деревянной крыше. И прохладнее, чем в доме. Афина забралась с ногами на темно-серый лежак и присосалась к чашке. С каждым глотком чудодейственного напитка она тихо постанывала и свежела.

— Так, теперь жить можно, — заключила она и отставила пустую чашку. — Сейчас мне скажешь, что передумала, — ее губы расползлись в улыбке.

— Нет.

— Да уж. — Она с удивлением округлила глаза, морща лоб, и покачала головой. — Бас потрясающий любовник. Если уже секс с ним не понравился, то все безнадежно.

Страшно неприятно вспомнить, что Афина, между прочим, грела постель Баса годами. И приятно понимать — что Бас к ней больше не пойдет. По крайней мере пока я не сбежала окончательно.

Я проглотила слова о том, что мне очень все понравилось. Понравилось так, что я дико испугалась — еще несколько таких ночей, и мне вообще расхочется куда-либо бежать. Я точно превращусь в нимфоманку и буду набрасываться на великолепный член Баса как маньячка.

И так едва себя заставила утром выбраться из его объятий.

— Значит, сначала нужно, чтобы он к тебе охладел, — говорила Афина, в задумчивости постукивая пальцами по губам. — Потом помогу сбежать. Самый надежный вариант — изменить ему.

Я второй раз за утро едва не выронила чашку.

— Да он потом меня и моих родителей…

— Ничего не будет, — она взмахнула руками. — Я заступлюсь за тебя. Зато это наверняка ударит по его самолюбию — он просто ненавидит измены и никогда их не прощает. Можешь быть уверена, он после такого не прикоснется к тебе.

Оглушенная ее идеей, я не сразу нашла что сказать, тупо пялилась в оставшееся кофе на дне своей чашки и слушала дальше.

— На незнакомых мужчин вряд ли ты будешь набрасываться. А из наших… Кальвин не подходит — он просто не купится и не пойдет против старого друга. Ник — трус. Якоб — ну тут извини, я его не отдам. Остается Герман. Его Бас не убьет — слишком дорожит своим личным телохранителем. К тому же… — Афина заговорщицки усмехнулась. — Мне кажется, Герман на тебя засматривался.

— Что? — мне будто дали под дых.

— Вчера, когда вы с Басом целовались на крыльце, Герман вконец приуныл. А после ваших кувырканий вообще будто в воду опущенный.

— Я что-то не замечала…

— Потому что он это скрывает? Особенно в твоем присутствии.

В голове мысли сбились в кашу. Верить Афине? Что, если она плетет какие-то свои интриги? Или нет? Измена — действительно ударит Баса ниже пояса. Но какая гарантия, что он не придушит меня после этого?

— Как ты можешь быть уверена, что я не расплачусь за измену жизнью? Или памятью? Он за побег чуть не стер моим родителям все воспоминания обо мне.

— Вот именно, чуть не стер. Его угрозы или наказания всегда несут какую-то цель. После измены он потеряет к тебе интерес. Он такой, что страдать не будет. Слишком себя любит, чтобы простить измену. А я помогу, если он надумает тебе напакостить в отместку.

Слепо верить ей не хотелось. Но сразу отказываться — тоже.

— Кстати, Ник не трус, — сказала я после небольшой паузы, проведенной в задумчивости. Обидно стало за парня, которого я считала самым человечным из всей компании. — Он хороший парень и…