Чтение онлайн

Джесс отгоняет меланхолию и поворачивает висячую лампу так, что та светит мне в лицо.

— Ладно, Купер, твоя очередь. Выкладывай, что там у тебя.

Я же почти забыла! Все с нетерпением смотрят на меня. Я делаю паузу для эффектности, лезу в сумку и достаю два письма и кошелек.

— Это, — говорю я и кладу на стол первое письмо, — мое заявление об увольнении.

Прощай, туалетная бумага.

Потом я выкладываю второе письмо. Забавно видеть три растерянных лица за столиком.

— А это — письмо хозяину квартиры с сообщением, что я прекращаю аренду.

Растерянность на лицах сменяется потрясением.

— А это — мои кредитные карточки, с помощью которых я отправлюсь в кругосветное путешествие и отыщу всех до единого жалких ублюдков, которые когда-либо имели несчастье обменяться со мной телесными жидкостями. Девочки, у нас миссия. Мы выступаем в бой и пленников не берем…

Я вернулась в Глазго холодным январским утром, проведя весь перелет в кататонически депрессивном состоянии. Должно быть, это было очевидно, потому что стюардессы убрали с моего подноса с едой все острые предметы.

Я понятия не имела, что я тут делаю, куда мне идти и какая инопланетная сила завладела мной и перенесла мою задницу в то самое место, откуда я спасалась бегством всего восемнадцать месяцев назад. И я уже соскучилась по Джо. Мне хотелось позвонить ему и сказать, чтобы он приехал и спас меня, что все это было помрачением рассудка в результате отравления морепродуктами, дыры в озоновом слое или еще что-нибудь — что угодно, что оправдало бы мое поведение в духе Круэллы Девилль с предменструальным синдромом. Я взяла такси и продиктовала водителю адрес родителей. По дороге домой я проехала мимо своей старой школы и приободрилась, вспомнив о девочках. Интересно, чем они сейчас занимаются?

Я начала расслабляться, когда мы остановились у развязки и я увидела огромный постер с изображением ошеломляющей темноволосой красотки с голубыми глазами размером с бильярдный шар, прохлаждающейся на диванчике. Рекламный слоган гласил: «Сегодня вечером устройтесь в теплом и мягком местечке». Задумавшись над этими словами, я пригляделась повнимательнее и завопила так громко, что водитель развернулся и чуть не въехал в хорошо одетую дамочку с пуделем.

— Это же Кэрол! — заорала я. — Она это сделала, она правда это сделала!

Тут я поняла, что водитель сомневается, везти ли меня по адресу, который я продиктовала, или же обойтись без посредников и направиться прямиком в больницу для умалишенных преступников.

— Вы не поняли, — торопливо пояснила я. — Это одна из моих лучших подруг, там, на постере.

— Конечно, милочка, а я работаю командиром космического шаттла, — язвительно пробормотал таксист.

Но мне было все равно. Я вдруг почувствовала, что вернулась туда, где мой дом, и меня переполнило волнение.

Мы приехали к маме, я выскочила из машины и дала водителю большие чаевые на случай, если пудель подаст на него в суд за эмоциональный ущерб. Я поискала на заднем крылечке ключ от дома (на нашей улице заботятся о безопасности) и вошла.

Мама на кухне кремировала бекон и, увидев меня, утратила контроль над лопаточкой. Можно подумать, что меня десять лет не было: она так крепко обняла меня, что перекрыла кровоток в нижней части тела. Я вырвалась, пока пальцы на ногах не посинели.

— А где все?

— Кэллум и Майкл еще спят, а твоего отца в последний раз видела в коме на диване гостиной. Наверное, он все еще там, разве что кто-то ему не сказал, что паб открывается в восемь утра. Вот видите, ничего не изменилось: моим родителям для общения по-прежнему требуются миротворческие силы ООН.

Я побежала по лестнице в первую дверь. Кэл спал посреди комнаты, которую словно поразил ураган Глэдис. Я прыгнула на него, выполнив двойной обратный кувырок с нырком, и, приземлившись, услышала звук трескающегося гипса. Черт, я и забыла про сломанную ногу.

— Какого ч… — завопил он, но осекся, не договорив, и в глазах засветился огонек, как будто съезд курильщиков одновременно зажег зажигалки. — Карли, ты вернулась!!! — Из него вышел бы хороший детектив.

Я задушила его поцелуями и пошла в соседнюю комнату, к Майклу. Он крепко спал, когда я взъерошила ему волосы и защекотала кончик носа. Он убрал мою руку, не просыпаясь. Тогда я сунула пальцы ему в уши. Это подействовало: он открыл глаза и прищурился, изо всех сил пытаясь сфокусироваться на нарушителе спокойствия. Потом он понял, кто перед ним, подскочил, споткнулся на одеяле и распластался на полу. Вот такой он, Майкл!

Весь день я болтала по телефону с девчонками, объявляя о своем возвращении. Стало ясно, что вечером должно состояться грандиозное празднование и на меньшее они не согласны. Нелепость какая-то. Я все время думала о том, что лишь вчера лежала рядом с мужчиной, с которым собиралась провести остаток жизни, и вот, бросив его без объяснений, планирую вечеринку в городе!

Что же я за чудовище после этого? Но это всего на пару недель, уверяла я себя. Мне просто нужна передышка. Он поймет. И если я приехала домой на такое короткое время, нужно извлечь максимум пользы.

Чувство вины грызло меня минут десять, после чего я с головой ушла в дилемму: что надеть? Мне хотелось выглядеть умопомрачительно (или хотя бы настолько умопомрачительно, насколько это возможно без липосакции и операции по уменьшению груди).

Я выбрала черные брюки а-ля вторая кожа (что поделать, двенадцать раз смотрела «Бриолин» [11] ) и черный топ. Высоко забрала волосы и завязала их резинкой на макушке. Мне казалось, что я выгляжу потрясающе, но теперь, вспоминая тот вечер, мне кажется, что я была похожа на растрепанный ананас. Наряд довершили четырехдюймовые шпильки, грозившие навеки покалечить мои ноги, и я была готова к выходу.

Девочки предложили встретиться в «Уинстон Блэк», новом пабе и клубе, который открылся у нас в квартале, пока я была в отъезде.

Когда я вошла, мои внутренности затанцевали твист в такт музыке. Я огляделась в поисках знакомых лиц и увидела по одному в каждом углу. Господи, я словно попала на встречу одноклассников. Здесь были все, кто закончил школу в один год со мной — ни одного незнакомого лица.

В одном углу сидели Кэл и его приятели. Они подозвали меня, но не успела я двинуться, как услышала громовые раскаты: кто-то всей компаний барабанил кулачками о стол. Из колонок ревел «Шпандау Балет» (Тони Хэдли тогда был все равно что полубог), и я обернулась на источник грохота. И конечно же это оказались они. Команда «Мы были в Бенидорме и выжили» — разодетая в пух и прах, уже пьяная и орущая, как двенадцатилетки на концерте мальчиковой группы. Как же хорошо быть дома!