Чтение онлайн

Келли потратила приличную часть своих подростковых лет, восхищаясь жесткой линией его челюсти и вечной легкой щетиной. Она могла бы представить шрам, идущий от его плеча к локтю с закрытыми глазами. Она даже наслаждалась видом татуировок, которые постоянно появлялись на его руках. Даже тогда он казался взрослым и большим, но за то время, пока она была в колледже, он стал еще больше.

— Да, — она скрестила руки, стоя в толстовке, которая до сих пор пахла дождем и долгой поездкой. «Прекрасно». — Да, действительно. Слушай, я хотела бы зайти внутрь. Хорошо?

— Да, конечно. Извини. Ты в порядке?

Он подошел ближе, покинув круг гаражного освещения, и вдруг она увидела его карие глаза. Он был так же красив, как она и запомнила: все те же угловатые черты и волевой подбородок. Но появился новый шрам, он рассекал щеку. По форме шрам напоминал кошачий хвост, нависающий над челюстью и заканчивающийся у подбородка. Это должно было бы испортить его идеальную внешность. Но нет.

— Да. Я в порядке. Только устала, хочу есть, неплохо было бы принять душ, сменить одежду, и, возможно, я хорошенько поору на своего отца.

Неважно, что он хотел сказать — он был прерван гавканьем. Голова Келли повернулась в тот момент, когда из гаража выскочила огромная собака, плотная, с шерстью разных оттенков серого и коричневого. Его темные уши свисали по бокам важной морды. Он выглядел как мастифф, бульдог и самая большая крыса в мире одновременно. И это была самая уродливая дворняга, которую она когда-либо видела.

— Ну, привет, — Келли сразу опустилась на одно колено, когда собака засопела с любопытством. — Что это за красивый парень?

— Это Цезарь, — сказал Юлий. — Он… мм… он мой.

Она подняла глаза на него, ее золотистая бровь приподнялась.

— Ты назвал свою собаку Цезарем? Как Юлий и Цезарь?

— Да, ну, тогда это казалось хорошей идеей, — он выглядел смущенным. — Не знаю.

По привычке она провела рукой по собаке, обследуя. Он с радостью плюхнулся на бок и подставил свой круглый живот. Короткий кончик хвоста вилял так сильно, что оставил мелкую бороздку в земле. На подбородке и плече пса были шрамы. Девушка долго смотрела на них. Они выглядели так, как будто были получены в борьбе. И все же, все эти шрамы были старыми и хорошо залеченными.

— О нем хорошо заботятся, — она последний раз потрепала его, и он плюхнулся обратно.

— Он хороший пес, — Юлий гордо поднял подбородок.

— Но он привык драться, — сказала она, проводя пальцем по одному из старых шрамов.

— Больше нет, — сказал Юлий, опускаясь на колени рядом с ней. Его тон был уверенным. Он повторил. — Он хороший пес.

Байкер в шрамах оказался достаточно близко к ней, чтобы она могла почувствовать тепло, которое исходило от его тела. Это было приятно, приятней, чем она хотела признавать. Сильное плечо коснулось ее руки, когда он провел пальцем под подбородком Цезаря и почесал его. Потребовалось усилие воли, чтобы не опереться на него.

Юлий всегда вызывал у женщин похотливые мысли. И дело не в его привлекательности, которая бросалась в глаза. Что-то притягивало к нему, стоило лишь оказаться поблизости. Он, как и Цезарь, обладал мощной силой истребителя, скрытой под маской привлекательной внешности. Хотя для Келли все было не просто и без того. Несмотря на то, что он был милым, он до сих пор был одним из друзей ее отца.

— Я уверена в этом! — она почесала мускулистые бока зверя, чем привела его в восторг.

— Ты всегда была добра к дворнягам, — Юлий усмехнулся и склонил свою голову к ней. Его губы были достаточно близко, чтобы она могла почувствовать его теплое дыхание на своей брови, когда он продолжил, — к кошкам, даже к птицам. Детка, я помню, что ты притаскивала домой каждое бездомное животное, что находила.

Она рассмеялась и покачала головой. Он откинулся на корточки, и вдруг она снова смогла дышать. Стресс стал потихоньку уходить.

— Ну, это компенсировало отсутствие братьев и сестер. По крайней мере, немного.

Он посмотрел на нее.

— У тебя был я.

— Юлий, ты никогда не был моим братом.

— Слава Богу.

— Я не в этом смысле, — его усмешка была наполнена мальчишеским обаянием и смущением. Он снова толкнул ее плечом.

— Но я понимаю.

Их глаза встретились, и она снова почувствовала удар, который поразил ее всей силой, словно она по-прежнему была девочкой-подростком. Кровь загудела в венах. Их пальцы натыкались друг на друга, когда они рассеянно гладили шерсть животного. На долю секунды Келли подумала, что увидела, как его взгляд блуждает по ее губам. Она почти наклонилась к нему.

Почему она не должна целовать его? Сегодня была бурная ночь. Окей, конечно, он был одним из людей отца. И да, также он был преступником, но это же Юлий, и он не собирался причинять ей боль. Может, быстрый перепих поможет ей избавиться от страха? Она вздохнула. Плохое решение все равно остается плохим решением.

К счастью, дворняга выбрал нужный момент, чтобы напомнить о необходимости гладить его. И она рада была угодить.

— Я имел в виду всех нас. Клуб, понимаешь? — он оглянулся назад.

— Ага, — сказала она, уверенная в том, что это лишь ее воображение. Все из-за стресса. Она опустила взгляд вниз. — Я знаю.

Несмотря на любовь ко всем животным, у Келли было особое нежное чувство к большим страшным дворнягам, и Цезарь был, пожалуй, самым большим, самым страшным из всех, с кем она когда-либо сталкивалась. Когда она закончила осмотр и продолжила гладить его, он откинулся на лапы, вскочил на ноги и плюхнулся на нее.

— Ты ему нравишься.

— Ну, меня легко полюбить, — она похлопала ладонью по широкой голове собаки. — Я должна пойти внутрь. Извини, щеночек.

— Он не щенок, — возразил в защиту своего питомца Юлий, вставая и засовывая руки в карманы джинсов.

— Все собаки — щенки, все, — она старалась говорить так же легко и весело, но напоминание о том, для чего она здесь, выбивало ее из колеи. Девушка вцепилась себе в плечи и постаралась вернуть суровое выражение лица. Ее отец не избежит этого. — Теперь, если ты меня извинишь…

Юлий положил руку ей на плечо, когда она проходила мимо него. Она чувствовала запах металла, собаки и грязи на его коже. И это не было не слишком привлекательное сочетание. Она и не думала, что мужчины заинтересуют ее так скоро после нападения, но это же Юлий, ее подростковая влюбленность, так что ностальгия предоставляла ей свободу действий. Жар от его руки распространялся вниз. Что вообще происходит с ее телом сегодня?

— Послушай, Келли, насчет этого. Я понимаю, что ты злишься…

— Злюсь? — переспросила она, отдернув плечо из его хватки и довольно сильно покачав головой, от чего ее конский хвост затанцевал. — Нет, Юлий, я злилась после нападения. Я злилась, смывая кровь со своей шеи и объясняя все какой-то благодушной официантке. Я злилась, осознав, что мне придется бросить все в своей квартире и возвращаться сюда. Я так зла.

Цезарь переводил взгляд с одного человека на другого, пытаясь понять, почему веселье закончилось. Его уши поднялись в беспокойстве — голоса звучали слишком громко. Он сделал шаг к Юлию.