Чтение онлайн

– Вижу, – поморщилась свекровь. – Она у тебя знатница или сразу бария?

– А этого, матушка, я даже тебе сказать не могу. Поэтому и жду разрешения от Верховного.

Кажется, родственников надзор не трогал. Если у Виры-крестьянки семья после ареста дочери спокойно жила дальше, то и у Лины-знатницы должна была. По традиции отца и мать обязательно пригласят на нашу с Виларом свадьбу. Увы, там они сразу заподозрят в невесте подменыша. Проклятье, ещё одна проблема!

– Значит, быть по тому, – ответила свекровь, и Вилар расслабился.

Ужинать мы заканчивали под рассказ о домашних делах. Мать жаловалась, что пришлось взять новую чернавку в услужение. «Сразу две кухонные захворали, рук не хватает. Одна сверзилась со ступеней и подвернула ногу, а вторая обожглась паром. Погода нынче урожайная, амбары будут ломиться от зерна». И так далее, и тому подобное. Вилар кивал, заедая суп хлебом, а потом ушёл, оставив меня с матерью и её служанками.

– Откушала? – холодно поинтересовалась свекровь. – Пойдём в горницу. Негоже невесте моего сына в сауле ходить.

«Да без проблем! Делайте, что хотите, я не возражаю», – так надо было ответить, да? Ладно, я действительно не против.

Переодеваться меня повели толпой. Свекровь коротко отдавала приказы по дороге, и видно было, что огромная махина терема держится на её плечах. В нашем мире она стала бы успешной бизнес-леди, а здесь руководила крупным хозяйством. Стоп, а где отец Вилара? Я ни разу о нём не слышала. Убыл по делам государственной важности? Или его уже не было в живых? Если так, то главой семьи являлся Вилар. «Последнее слово за ним» и всё такое.

Богато они жили. Углы в комнатах были заставлены тяжёлыми коваными сундуками, где хранили не только одежду, но и посуду, ткани, пряжу. В горнице служанки мгновенно вывернули из закромов всё добро, и комната превратилась в примерочную бутика модной одежды. Ох, ну и фасоны! Сколько метров ткани ушло на юбку? О минимализме никто не слышал?

Свекровь оценивающе оглядела меня с ног до головы и сразу велела убрать в сторону два широченных платья. Ага, велики будут. Мы с Линой обе тощие. Не знаю, как одевались знатницы, но мать барича носила шитое золотом красное платье до носков туфель. На её груди лежал полукругом широкий воротник, расшитый жемчугом и драгоценными камнями. Волосы свекровь прятала под платок. Точно такое же голубое платье достали для меня, но платком обделили. Незамужняя ведь, косу можно не прятать. Потом хозяйка щёлкнула пальцами, и девушка-чернавка ловко схватилась за подол сарафана.

– Кхм, это зачем? – удивилась я, но потом в голос запротестовала: – Ой, не надо! Я сама переоденусь!

Служанка испуганно скукожилась и посмотрела на мою будущую свекровь.

– Ой, ли? – хитро прищурилась она. – Саул с рубашкой, может, ещё и стянешь, а с платьем ни в жизнь сама не управишься. Отвыкла от одевания или не привыкала никогда?

Чёрт дернул меня застесняться! Настоящая Лина сейчас стояла бы молча и руки подавала в рукава. Ещё две-три такие осечки, и во мне распознают самозванку.

– Саул только сниму, – скромно потупилась я. – Он грязный, боюсь испачкать половик.

Свекровь сузила глаза и посмотрела на меня в упор. Долго, оценивающе, будто просвечивая внутренности рентгеном. От её выводов сейчас зависело, как мне будет житься в доме Вилара, пока не найду способ сбежать. Я вспоминала порядки патриархального общества и надеялась, что скромность до сих пор в цене. А большего от девушки и не требовалось. Умом блистать вредно, своё мнение иметь запрещено.

– Воля твоя, снимай, – милостиво разрешила свекровь.

Грязный ком ткани тут же унесли из горницы, а следом и рубашку умершей жены смотрителя. Может, постирают и отдадут кому-нибудь из девушек-чернавок? Не хай добру пропадать. Мне-то уже без надобности.

Эх, вот и заговорила, как местные. Быстро. Но так даже лучше.

Я стояла голая посреди горницы и прикрывалась руками. Зубы снова стучали от холода. В больших деревянных домах летом – настоящий морозильник. За то их и ценят. Кондиционер не нужен. Солнце на улице вроде припекало, а у меня нос посинел, и кожа покрылась пупырышками. Заболею, точно заболею, если сейчас же не оденусь.

Свекровь в приступе любопытства аж вокруг меня обошла. Племенную кобылу выбирала? Как там таз? Не узкий? Пригодна для деторождения?

– Вилар мой тебя бил? – спросила она, глядя на спину, а я не уловила оттенков её интонаций с первого раза. Свекровь одобряла мои синяки? Мне не показалось? Классическое «бьёт, значит любит», что ли?

– Нет, не Вилар, – честно призналась я. – Смотритель на плантации за провинность.

– Замордовали вас там совсем, – покачала головой свекровь, но потом добавила: – Ничего, вам, моровым отродьям, только на пользу.

Вот и выводы оформились в слова. Жаль. После запрета Вилару спать со мной в одной комнате я надеялась найти, если не союзницу, то хотя бы защитницу от посягательств надзорного. Увы. Зато, как выяснилось, наши цели совпадали. Я тоже не хотела становиться её невесткой.

– Отмойте её, – приказала свекровь с такой брезгливостью, что меня передёрнуло, – и одевайте.

На этот раз я не стала возмущаться, даже когда принесли таз холодной воды и долго шоркали меня тряпьём. Под конец закаливающих процедур я не чувствовала ног и оглушительно громко стучала зубами. Белья мне по-прежнему не полагалось. Вместо него заставили надеть длинную рубашку. Потом нижнее платье, и, наконец, верхнее. То самое, голубое. На талии его подвязали кушаком и положили мне на грудь тяжёлое ожерелье. Косу аккуратно переплели атласной лентой. Думала, щёки свеклой натрут для румянца, но обошлось без макияжа народными средствами.

Такую всю умытую и красивую меня отвели в светлицу. Здесь за рукоделием сидели младшие сёстры Вилара. Свекровь представила меня по имени и назвала не будущей женой их брата, а гостьей. Я тоже надеялась, что долго тут не задержусь. Девицы кивнули и вернулись к работе, а хозяйка ушла.

Женских разговоров и сплетен я наслушалась всласть. Меня даже подключили к общему делу, позволив распороть рубашку. Но в собеседницах у меня оказались обычные барские дочери, а не местные кандидаты наук. Вместо политики, истории, географии девушек волновали свадьбы подруг и гуляния с играми. Вся польза от разговора – специфические названия. Я разучила десяток новых слов и, наконец, узнала, чем баричи отличались от знатников. Каплей королевской крови. Даже если она сильно разбавлена. Как говорится, «седьмая вода на киселе». Баричи непременно относились к королевскому роду, а знатниками называли всех остальных государственных мужей. Так что Вилар ещё и родственник Ривазу. И Лина, может быть, тоже. Что ж, достойная партия, если бы не метка на шее.

Вечером был ужин, на который старший брат надзора явился в синей шёлковой рубашке навыпуск. Переоделся в домашнее, ага. Простая такая одежда, всего лишь манжеты и ворот золотой нитью расшиты. У меня уже в глазах рябило от буйства красок и драгоценного блеска, а от разговоров начинало тошнить. Но хвала местным богам, хозяева на обращали на меня внимания. Продолжали обсуждать хозяйство. Надзорный будто специально не рассказывал о работе. Может, ему в надзоре запретили. Секретность, чтоб её!