Чтение онлайн

Слуга распахнул передо мной двери таверны.

Мгновение привыкала к тёмным тонам и приглушённому освещению заведения.

Спросила слугу, где могу найти господина Гастона Ли и мне охотно указали на барную стойку.

Я хмыкнула и поблагодарила парня медной монеткой.

Медленной походкой двинулась к мужчине, который сидел спиной ко входу. Весь сгорбился. Кажется, второй день не мылся. Одежда мятая, грязная и пропыленная.

Уж не мои ли парни с квартала постарались?

Но совесть не подала голоса. Вообще ничего внутри не откликнулось. Потому как заслужил.

Короче, Гастон заливал «горе» тёмным пенным.

Думаю, будь у меня перспектива оказаться лишённой мешочка золота, я бы тоже впала в депрессию.

Улыбнулась пробегавшему мимо кельнеру, тот едва не споткнулся о собственные ноги и не выронил поднос с массивными стаканами, наполненными пенящимся янтарным напитком.

Кельнер поклонился мне, и я поймала в его глазах восхищение.

Ещё бы.

Для разговора с Гастоном надела роскошное платье: белоснежная кружевная накидка на синей, как море парче, удивительно гармонировала с моими синими глазами, молочно-белой кожей и тёмными прядями волос, что кокетливо выбились из-под небольшой синей шляпки.

Опустила сумочку на барную стойку.

Кивнула удивлённому бармену и ласково пропела:

– Две чашки мятного чая. Для меня и этого печального господина.

Подумала и добавила:

– За его счет, конечно.

Гастон икнул, прекратил гипнотизировать свой стакан и повернул, наконец, голову и уставился на меня в немом удивлении.

Гримасы сменялись одна за другой.

Удивление. Гнев. Ярость. Задумчивость. Радость. Снова гнев и злость. Лишь после равнодушие по типу, да пошло оно всё! И пошла она на… небо за звёздочкой!

– Пришла позлорадствовать? – поинтересовался Гастон пока ещё трезвым голосом.

Видать только начал закидываться.

– И чай свой сама пей. За свой счёт, – отчеканил он.

Одним махом выдул огромный стакан с пенным и с громким стуком поставил его. Не стесняясь моего присутствия, не стал удерживать шумную отрыжку.

– Повтори! – гаркнул он бармену и постучал пустым стаканом по столу.

Я не стала изображать из себя оскорблённую невинность и сразу перешла к делу:

– Гастон, я всё знаю.

Он дёрнул плечами, усмехнулся, и не глядя на меня, спросил:

– И что ты знаешь?

Поставила ногу на подставку барного стула, взялась за спинку, поднялась и элегантно опустилась на стул.

Склонилась к его уху и шепнула:

– Ты поспорил. И проспорил.

Потом заглянула в потемневшие от злости глаза Гастона и пока он не успел открыть рот и облить меня словесным дерьмом, поспешила сказать:

– Но мы можем выиграть этот спор. Только денежки делим пополам. Согласен?

Гастон захлопнул рот. Сощурил глаза и отвлёкся от меня на пару секунд.

Бармен наливал ему новую порцию тягучего, тёмного и очень пенного напитка.

Сдув белую шапку пены, охотник сделал большой глоток, потом повернулся ко мне всем корпусом и произнёс:

– Что ты имеешь в виду под этим твоим «денежки пополам»? Ты же не собираешься за меня замуж.

– Пф! – фыркнула я и рассмеялась. – Гастон, ну конечно, я за тебя не выйду. У меня другие планы на эту жизнь. А имею я в виду, что мы разыграем с тобой спектакль. Я сделаю вид, что согласна стать твоей на веки, растрезвоню всем и вся, как я тебя люблю и обожаю и замуж за тебя согласилась…

Сделала театральную паузу, позволяя Гастону осмыслить первую часть Марлезоонского балета.

Он подвигал бровями, покривил ртом, повздыхал, ещё пару раз огласил это место шумной отрыжкой и лишь потом удостоил меня вопросом:

– А дальше что? Ты ведь сама всё понимаешь… Я не хочу жениться, хо…

Махнула рукой и оборвала его на полуслове:

– Не переживай. Никакой женитьбы не будет. Даже до помолвки не дойдёт. Да что там, в тот же день наше счастье будет разбито. Ты получишь золото, отдашь мне половину и оправишься в заведение по типу этого заливать своё горе. Всё же тебя невеста бросила… А бросила не по своей воле…

Я сделала грустные-грустные глаза, всхлипнула и даже слезинку пустила.

Актриса из меня бы точно получилась.

Потом приняла нормальное выражение лица и закончила свой план:

– Нас разлучил злой-презлой министр по миграционным делам. Меня насильно выдают замуж за графа Найтмэра. А если не выйду за него, то меня в Серые пределы депортируют без возможности вернуться в этот прекрасный мир. А ты сделать ничего не можешь… Короче, будешь рассказывать всем, как тяжела твоя доля. Невесту твою монстру в откуп отдали, ну и там дальше сам ужасов придумаешь.

Я умолкла и подождала, что скажет Гастон.

Но он молчал. Пил своё пойло и упорно молчал.

Я постучала ноготками по барной столешнице.

Кивнула бармену, когда он, наконец, принёс две чашки остывшего чаю.

Не выдержала первой и спросила охотника:

– Ну? Как тебе план? Ты согласен? Или ты чересчур богат и легко выложишь своё золото перед собутыльниками?

Он шумно и длинно вздохнул, одарил меня задумчивым взглядом и спросил:

– Тебя правда, что ли выдают замуж за Найтмэра?

– Чистейшая правда, Гас.

Он покачала головой и сказал:

– Тогда ты в полной выгребной яме, Аврора. Мне тебя жаль. Найтмэр – чудовище.

Я демонстративно закатила глаза и издала полный раздражения стон.

Потом произнесла:

– Давай вот без этого драматизма, ладно? Я сама решу, в какой я яме: выгребной или это мой будущий бассейн.

Гастон хмыкнул и произнёс:

– Ладно. Когда начнём?

Я улыбнулась мужчине, кокетливо поправила шляпку, потом повела плечиком и проговорила:

– Прямо сейчас. Зазря что ли красиво оделась?

* * *

Наша с Гастоном маленькая афера прошла на ура.

Мы под ручку явились в клубное заведение, где обычно тусовались знакомые и друзья Гастона, с которым он на меня и поспорил.

Тут играли в карты, пили игристое, пенное и что покрепче. танцевали, пели, короче веселились.

Я громко заверяла Гаса, что счастлива стать его женой.

Расписывала в красках и даже лицах, что ждёт моего суженного, если узнаю, что он мне изменяет.