Замуж за монстра, или Любви все чудища покорны
Шрифт:
Проклятье!
Министр постучал по столу, привлекая моё внимание.
– Ваше решение?
Всплеснула руками и буквально прорычала:
– Я хочу остаться в мире Соуль. Естественно, я согласна!
Глава 5
* * *
– АВРОРА —
Вышла я от министра в каком-то отупении.
В голове пульсировала кровь.
Я буквально слышала, как частит и бьётся на висках мой пульс.
Этот звук казался мне оглушительней раскатов грома.
В руке я с силой сжимала документ, предварительное соглашение с чёртовым министерством.
Кажется, там говорится, что я соглашаюсь стать супругой некого графа… Вылетело из головы его имя. Своё бы не забыть от шока.
Подписала я какие-то две бумажки и сейчас хоть тресните меня, хоть убейте меня, но я не вспомню текстовку, настолько меня выбила из колеи сложившаяся ситуация.
А министр, гад, хитёр!
Дезориентировал меня и воспользовался моим замешательством.
Уверена, дай он мне сутки, да хотя бы пару часов, я бы подумала, осмыслила сложившееся положение дел и что-то придумала бы!
Вот сто процентов нашла бы выход!
Но он, чёртов осёл, не дал мне такой возможности.
Ха! О, не-е-ет, Оливер Ханс кто угодно, но точно не осёл.
Это я, тупая ослица.
И вот с таким настроением я направлялась к своим друзьям.
Хотела скорее поделиться с ними информацией, узнать от них, что они знают об этом графе-имя-которого-я-не-помню, но пришлось прикусить язык, нацепить на морду лица маску а-ля «жизнь прекрасна» и «мне всё пофиг», потому как с ними ошивался весёлый до омерзения Гастон Ли.
И какого чёрта он тут забыл?
Да если и забыл, шёл бы мимо.
Мне сейчас не до улыбок и светского общения.
Чёрт.
Кажется, сегодня на моей улице перевернулся грузовик с навозом.
На площади у здания МММ, среди цветущих рододендронов, журчал огромный красивейший фонтан, и струи его били высоко-высоко, словно стремились пронзить синеву неба.
Фонтан орошал влажной мелкой пылью клумбы с цветами и проходящих близко прохожих.
И я была сейчас в таком убойном настроении, что мне вдруг захотелось утопить Гастона в этом прекрасном журчащем фонтане.
– Ох, Аврора, милая, тебя долго не было! – воскликнула обеспокоенно Фиона. – Всё в порядке?
Я с намёком подвигала бровями, в надежде, что ни она, ни её супруг не станут болтать при Гастоне.
И надеюсь, они не разболтали ему о повестке.
Но, судя по всему, что-то сболтнули. Да и сам Гастон не дурак. Он знает, что я из другого мира и получила здесь постоянный вид на жительство.
Естественно, просто так в министерство никто не ходит.
Не то это заведение.
Здесь не угощают чаем с булочками. Зато с щедростью могут угостить штрафом или вообще депортацией.
– Всё просто великолепно! Прекрасно! Божественно! Министр оказался тем ещё душкой! Всё мне разъяснил, объяснил! Я в полном порядке! Да-да! Правда-правда! – наигранно радостно ответила Фионе и затолкала проклятый документ в карман платья.
Фиона переглянулась с Лораном и оба нахмурились.
Подобное дебильное проявление эмоций мне не свойственно.
– Ава, точно всё хорошо? – с подозрением поинтересовался Лоран.
Стукнуть их что ли?
Неужели не понимают, что я не желаю рассказывать всё при Гастоне?!
Я подмигнула супругам, но, кажется, они решили, что у меня нервный тик. Но да ладно, зато промолчали. И то хлеб.
Гастон понаблюдал за моей мимикой и отчего-то он нашёл моё странное поведение очаровательным.
Мужчина поклонился, схватил мою всё ещё подрагивающую от нервного напряжения ручку, прижался к ней в смачном поцелуе и напыщенно поприветствовал меня:
– Прекраснейшая Аврора! Моя дорогая, вы свежи и нежны, как роса на лепестках жасмина поутру. Ваша улыбка окрыляет. А ваше платье… оно… оно, как оправа для самого изысканного драгоценного камня, только облагораживает вас. А вы и есть драгоценность, моя прекрасная…
Я нахмурила брови и забрала из крепкой хватки мужчины свою ладошку, после произнесла с прохладцей в голосе:
– Господин Ли, ваше сравнение весьма неуместно, так как я в курсе, что моё платье далеко от совершенства.
На встречу с министром я специально надела самое скромное и простое платье. Нет, оно не дешёвка, просто очень строгое. И если честно, его цвет меня совершенно не красил.
А если вспомнить, что я всю ночь проворочалась от переживаний и глаз не сомкнула, и с утра выглядела так, будто всю ночь пила и чёрте чем занималась, то сравнение меня с росой на жасмине – совершенная ложь.
И да, я знаю, что я – язва.
И да, знаю, что выгляжу сейчас неважно. Так что лучше бы он просто промолчал и шёл бы туда… куда шёл.
Но Гастон топать по своим делам не спешил.
Мужчина решил отнять у меня время, сделать мне нервы.
И вообще, сегодня он меня ужасно бесил!
Охотник улыбнулся широко, показывая мне крупные белоснежные зубы, как в рекламе сияющего фаянса и с пафосом произнёс, приложив руки к груди (своей):
– Моя наипрекраснейшая Аврора! Ваше платье подчёркивает цвет ваших глаз! Оно благородного оттенка нефрита и яшмы и…
Мне надоел этот романтичный бред, оборвала оду Гастона моему платью:
– А я думала, что моё простое платье обыкновенного зелёного цвета с коричневыми вставками. Но я благодарна вам, что вы находите его очаровательным.
Гастон потемнел лицом, поджал губы и раздул ноздри. Но сдержался. Лишь кивнул мне и уже нормальным тоном проговорил:
– Госпожа не в настроении? Аврора, вас кто-то обидел? Если так, то вам стоит лишь указать пальчиком на обидчика, и я тут же разберусь с ним.
Мелькнула мысль сказать, что обидел меня сыночек короля.
Но я вовремя прикусила язык.
Нельзя, ой, нельзя жаловаться на власть. Никогда нельзя, даже если сильно хочется.
– Не с той ноги встала, – ответила Гастону, скривив губы.
Убрала за ухо выбившуюся прядь волос и, сделав над собой усилие, мягко проговорила:
– Я сейчас очень спешу, у меня дела, то да сё…
Дотронулась до его руки, совсем чуть-чуть, лишь кончиками пальчиков задела, но мужчина словно солнце, просиял весь. Его улыбка чуть не ослепила меня.