Чтение онлайн

Парней было примерно половина. Они проигрывали профессору возрастом и интеллектом, но в целом, по большей части были симпатичны. В голову закралось подозрение, что академические будни располагают не только к учёбе. Настроение влюблённости уже не казалось неестественным, и я бы не удивилась, узнай, что половина первокурсников не учиться сюда приехали, по крайней мере, не только.

Интересно ли было бы оказаться на их месте мне? Может самую малость. Но я бы не стала тратить силы на сожаления, что подобного лишилась, оказавшись сразу женой. Во-первых, я намереваюсь обратить свою роль вспять, а во-вторых, у меня и правда обычно не хватает времени задумываться о любовных штуках. Окажись я здесь в качестве студентки, не вылезала бы из библиотеки каждую свободную минуту и донимала бы преподавателей вечными вопросами.

Нравился ли мне кто-то из моих ровесников на беглый взгляд? Определённо нет. Мне нравился преподаватель, но наличие подобной конкуренции вызывало брезгливость. Человек, который нравится всем без разбора, скорее отталкивает, чем наоборот. Вернее, отталкивает сама ситуация, человеком, конечно же, можно восхищаться. Только издалека. Генетическая привлекательность словно обесценивала его ум, который не смог бы её потеснить. Думаю, он это понимал. По крайней мере, ему и в голову не приходило даже вскользь ответить мимолётной улыбкой ни на один из восторженных, а местами прямо-таки провоцирующих, девичьих взглядов.

Некстати подумалось, что я ещё не видела, какими глазами смотрят на «моего» ректора. Интересно, он ведёт занятия?.. Настроение тут же испортилось.

Благо схемы, что профессор начал наносить на доску, помогли отвлечься. Я достала тетрадь, зная, что на память в этом деле лучше не полагаться. Непривычный ведьмам подход к силе у магов компенсировался использованием общепринятых схем, знакомых мне по домашнему обучению. И, хоть они и производили впечатление заковыристых, на деле были не более чем удобным инструментом для понимания. Если отбросить побочные линии и ненужные обозначения, и заменить сокращения на более понятные, то объяснить их суть можно и семилетнему ребёнку. Тем сильнее удивили меня огорчённые стоны то здесь, то там. Возможно, они просто не успели ещё прийти к тому же выводу, что и я?

– Для начала я хочу подчеркнуть: от того, как хорошо вы усвоите сегодняшнюю информацию, от того, как легко и прочно уляжется она в ваши головы, будет зависеть количество сложностей, с которыми вы столкнётесь во время практических занятий на протяжении всех лет обучения. Истина всегда проста. Но приживётся ли она в вашем сердце, зависит не от вашей прилежности и внимательности, не от вашего желания преуспеть, а от набора генов и составляющих крови, которые передали вам ваши родители.

По рядам прошёл возмущённый гул. Я усмехнулась. Нашли чему возмущаться. Как же они поступить сюда сумели с такими пробелами в знаниях? Природа не обязана быть справедливой.

Поймав себя на высокомерии, я удивилась своей оплошности: профессор только что прямым текстом сказал, что от меня изначально не зависело, насколько легче я буду усваивать материал, а я задрала нос? Вот и первый урок. А профессор продолжил.

– В Лесной академии строгие правила, касающиеся дисциплины и того, что может помешать учебному процессу. За срыв занятия полагается отработка, за опоздание – доклад на дополнительную тему, за пропуск вычитаются баллы, необходимые для допуска к итоговому экзамену. Подробный перечень висит на стене в коридоре первого этажа, рекомендую ознакомиться.

Гул резко утих.

– Особенности прохождения итогового экзамена по каждой дисциплине для перехода на второй курс вам объяснит преподаватель, ведущий данный предмет. Требования для сдачи Теории магии я озвучу вам через месяц.

Все слушали в разы внимательней.

– И, наконец, вам будет полезно узнать, что каждый год не менее трети первокурсников отсеиваются ещё к концу первого семестра, не дойдя до итоговых экзаменов. Не расслабляйтесь.

Даже у меня прошёлся холодок по спине. Как должно быть больно оказаться исключённым так сразу, будучи уверенным в своём будущем, уже пережив победу от успешно сданных вступительных испытаний. Но профессор Данвурд не пугал их сейчас, он, напротив, давал им оружие. И если они прислушаются и будут внимательнее, то смогут не допустить нежеланного исхода.

– Те, в ком обнаружится присутствие дара за время обучения, могут не переживать, в большинстве случаев это никак не мешает практическим занятиям, у таких ребят получается проходить магические испытания наравне со всеми, в крайнем случае программа испытаний корректируется. Если в вас обнаружится дар – это не явится причиной для отчисления, но вам будут полагаться дополнительные занятия, с целью вам помочь.

Не понимаю, о чём он говорит, как так? Разве не все здесь имеют способности к магии?

– Мы с вами будем в большей степени изучать теорию. Но как вам известно, в нашем учебном заведении магическая практика является неотъемлемой частью программы. Этим наш вуз и уникален, и потому и непросто было сюда поступить.

Так. А вот это мне не известно! Выходит, они нашли способ выдавать магию как сухой паёк, чтобы те, в ком нет врождённых задатков, могли прикоснуться к ней и освоить азы?.. А ведь я где-то читала об этом! Так вот куда я попала!

Я по-другому посмотрела на ребят и на всё, что тут происходит. Если это – то самое учебное заведение, то вылететь отсюда – смерти подобно. А удержаться – значит получить очень неплохое рабочее место, даже не будучи одарённым от рождения!

Восхищение задумкой сменилось горечью. Кажется, я читала и о том, кому пришла в голову эта великолепная и новаторская мысль основать подобную академию в прошлом столетии. Фамилия у нас с ним сейчас общая. Может, его отец?..

– Программа насыщенная. Первый семестр облегчённый, чтобы дать вам перестроиться после бестолкового образования, которое вы получали до сих пор. Дальше будет только сложнее. Но если вы успеете осознать, зачем вам нужна эта учёба хотя бы за первые два курса, если сумеете отыскать в себе устойчивую мотивацию – считайте, вы победили. Уже на третьем курсе вам предстоит встреча с имперской комиссией, присматривающей себе будущих специалистов среди талантливых студентов и заключающих с ними предварительный контракт. Но и остальные по окончании могут уверенно претендовать на достойные должности по всей империи.

Вот он и подтвердил мои мысли.

– Теперь, если нет вопросов по организационным моментам, переходим к материалу первой лекции.

Все вернулись к тетрадям.

– Итак, наша кровь определяет как границы возможностей каждого из нас, так и те способности, которые мы передаём нашим детям.

Именно кровь помнит то, что пытаться запомнить и сохранить иными способами – разумом или книгами – совершенно бесполезно. Мудрость природы сокрыта в наших телах, и каждому, кто хочет хоть раз соприкоснуться с магией, попытаться хоть на каплю проникнуть в её суть, необходимо это учитывать. Вы можете вызубрить учебник от корки до корки, но однажды наступит момент, когда единственную подсказку придётся искать в эмоциях, рождающихся в теле, единственную опору можно будет получить от ощущений, неизвестным образом идущих изнутри.

Сухую базу способен освоить каждый. Но стать творцом, мастером сможет лишь тот, кто сумеет не столько настроить инструмент собственного тела, сколько вовремя позволит телу настроить вас.

Он повернулся к доске и продолжил чертить начатую схему. Мелькнула мысль, что я уже давно не вспоминала о ректоре, но мне не хотелось отставать, а то, что давал сейчас профессор, казалось очень важным для меня. Схема показалась смутно знакомой, где же я могла её видеть…

Мне всегда представлялось, что знания в моей голове собирались в один огромный шар, цепляясь в памяти к тому, что хоть сколько-то похоже, застревая между проистекающим из нового факта и предшествующим ему, и происходило это само собой. Мне хорошо удавалось запоминать и суть, и детали, но всегда была трудность вспомнить потом, откуда я взяла тот или иной факт. Чаще это совершенно не мешало жить, но иногда, как сейчас, это доставляло мучения.