Чтение онлайн

– Смешно? – бросил Гектор.

– Просто умора! – Полосатик-Блистанов сам потянулся к другой бутылке и налил себе еще вина. – Подпаиваете вы меня, язык мне развязываете… Плавали – знаем… подколы ваши… И ладно, к черту! Напьюсь хотя бы раз в жизни до свинячьего визга.

– Арсений! – Катя теперь обратилась к нему. Почти умоляюще.

– Вам же тоже интересно узнать про меня и Серафимчика? – обернулся к ней Полосатик-Блистанов. – А вы, Катя… помните мой чат-бот и его предсказания?

– Конечно, – ответила Катя.

– Бот мой выдал тогда в Полосатово: он Скорпион по гороскопу. – Блистанов ткнул в сторону Гектора: – Скорпионы – чудовищные ревнивцы. Скорпиона бесит даже взгляд другого мужчины в вашу сторону. Умолчим о прочем.

– Арсений, нет поводов для нас верить измышлениям бота-прорицателя…

– Все впереди, – многозначительно пообещал Кате Полосатик-Блистанов и глянул уже с откровенным вызовом на Гектора: – Итак! Колите меня, Гектор Игоревич.

– Ты пытаешься всеми способами уверить нас с Катей в виновности Серафима во всех без исключения убийствах, – произнес Гектор. Он внешне никак не отреагировал на предупреждение о «чудовищной ревности Скорпиона». – Почему?

– Он натуральный маньяк. А вы словно ослепли оба!

– Но маньяка к нам привел ты, Сеня. – Гектор поставил кружку с «глинтвейном» на подоконник. – Ты первый начал разматывать клубок, даже сгонял в архив тайком ознакомиться с его делом, лично сначала пробив его по базе по некой, неизвестной нам пока причине.

– Мне без вашей помощи с ним не справиться. Не остановить мне его без вас. Но и с вами уже… А! – Арсений Блистанов безнадежно махнул рукой и вновь приложился к кружке.

– Способы заставить верить есть разные, Сеня, – спокойно продолжил Гектор. – Некоторые выбирают слова, убеждение. Другие – более умные, хитрые и… жестокие подкрепляют слова поступками.

Катя насторожилась. Надо удержать их беседу под контролем, а то их обоих сейчас занесет… И все потом горько пожалеют о сказанном. А если не пожалеют – то еще хуже, больнее в сто раз…

– О чем вы, Гектор Игоревич? – холодно осведомился Арсений Блистанов. Его слегка развезло от горячего «глинтвейна».

– Наиболее отвязные в пароксизме обвинений и доказывания чужих грехов сами становятся похожи… пусть не на маньяков, на голимых фанатиков. Я встречался с подобными типами, Сеня. Они всегда имели в запасе кучу оправданий. – Гектор помолчал. – И для клеветы на ближнего. И даже для убийств в благих вроде бы конечных целях.

Катя похолодела. Она осознала, куда клонит Гектор… то его невысказанное подозрение насчет «еще одного фигуранта»: либо невидимки, либо «маячившего на глазах с самого начала».

– Сказанное о других, Сеня, порой оборачивается против нас, – продолжал Гектор. – Улита – раз, по твоим словам, Кроликовод – два…

– Серафимчик торчал в Кукуеве, когда их обоих убили! – выпалил Блистанов. – Они жили не тужили в кукуевском захолустье одиннадцать лет, он явился – их не стало.

– А куда ты вчера путешествовал на своей машине? – спросил Гектор.

– То есть? – Полосатик-Блистанов внезапно еще гуще побагровел.

И Кате на краткий миг показалось, что Гектор застал его врасплох.

– Когда убили Улиту, ты тоже находился в Кукуеве, – продолжал Гектор. – Катя раньше показала тебе ее дом на отшибе. К Буланову ты ходил вместе с нами и воочию мог полностью оценить обстановку.

– Гектор Игоревич, вы что?! – Полосатик-Блистанов вскочил. – За кого вы меня принимаете?

– Сейчас, в данный конкретный момент, я принимаю тебя за своего товарища, заплутавшего в трех соснах: ненависть, жажда мести (по неизвестной для нас причине) и… стремление утопить своего знакомца Серафима Елисеева. Подставить его под удар и… подозрение. За моего друга я тебя принимаю, считающего все средства приемлемыми и доступными для выполнения задачи, в том числе и… ликвидацию.

– То есть, по-вашему, я убил старуху и опера-инвалида, стремясь подставить этого урода?!

Катя молчала. Пусть Гек сам разруливает ситуацию… А Полосатик быстро соображает. Создатель чат-бота – умный парень… Вопрос: до чего их довело старое убийство в доме ведьмы? Когда на подозрении оказывается их напарник…

– Ты сам все изложил за меня, Сеня, – произнес Гектор.

– А я еще добавлю: у вас, Гектор Игоревич, с вашими террористами-бандерлогами крыша съехала! – выкрикнул Арсений Блистанов. – Вы… вы со мной словно с тем ибн Хаттабом сейчас… Даже хуже!

– Куда ты вчера ехал, Сеня? – повторил вопрос Гектор. – Свободен был от моих поручений, легко мог сюда тайком вернуться и… наведаться к Буланову. А еще раньше из экоотеля утром на самокате домчать и до бабки Улиты. И после компостировать нам с Катей мозги по поводу виновности самурая.

– Катя, он не в себе. – Арсений Блистанов повернулся к Кате. – Да скажите же хоть вы ему!

– Арсений, откройте нам правду про себя, Серафима и… Жемчужную, – тихо попросила Катя. – Не играйте с нами в прятки. Объясните толком, что вас связывает. Мы ваши товарищи, поймем все.

– Какая еще, к черту, Жемчужная? – прошипел Полосатик-Блистанов и покраснел клюквенно, явно противореча собственным затравленным видом пренебрежительной фразе.

– У вас на лице все написано, Арсений, – продолжила еще тише Катя. – Вы молоды, не умеете притворяться. Ваш чат-бот и вам напророчил – именно вы чудовищно ревнивы и злитесь, когда Серафим нежно общается по телефону с теткой, глубоко тронувшей, видимо, и ваше сердце. Только я не представляю вас в отношениях с женщиной, годящейся вам в матери…

– Да это он, подонок, к моей матери липнет! Они живут вместе! – вырвалось у Арсения Блистанова.

Гектор резко поднялся с подоконника.

– Серафим и ваша мама? Генерал-майор Раиса Козлова?! Они вместе?! – Катя не верила ушам своим. – Но почему… зачем… просто невероятно!

– Матери без двух месяцев пятьдесят семь. Выдала мне: «Моя жизнь теперь лишь начинается». Она почти замуж за этого гада собралась! – Полосатик-Блистанов присосался к кружке с вином, поперхнулся, закашлялся. Гектор постучал его по спине. Он выглядел обескураженным новостью. – Я ей: «Мама, опомнись, перестань позорить себя и семью! Серафим даже моложе меня, ему двадцать два! А ты – пенсионерка!» А она мне: «Замолчи и убирайся вон!»

И капитан полиции Арсений Блистанов закрыл багровое от волнений, стыда и злости лицо ладонями и… всхлипнул.

– Она меня выставила из дома, я им мешаю резвиться, – продолжал он, давясь почти детскими слезами. – Мама моя начальница… генеральша в отставке… и в полном трэше! Я в самый их первый раз явился с дежурства после суток, гляжу – а он, этот хмырь, у нас дома. В нашей ванной моется. А мать в одном шелковом халатике обняла его, поцеловала и наверх повела, в свою спальню. А я оплеванный… голодный… они все в холодильнике сожрали… Я матери по-человечески потом серьезно говорю: «Постыдись!» А мать мне: «Чего мне стыдиться? Серафим – мое позднее счастье». Она косуху себе купила, представляете?! И подстриглась коротко, под девчонку! Она его лелеет. А он к ней словно приклеился, гад! Они все время вместе проводили, а я… в Полосатово сутками пахал… Притащусь на съемную квартиру – голодный… Мать мне даже в день рождения не звонила, не поздравила с двадцатисемилетием, словно и нет меня. А раньше я для нее был всем! На первом месте. Я пробил по базе Серафима – читаю, мать моя, начальница, а он в убийстве малолеткой подозревался! Я бросился в архив… У меня волосы встали дыбом, с кем моя мать на пенсии связалась. С маньяком, убийцей и аферистом!