Чтение онлайн

Я разделила двух женщин в ночных рубашках, на их ногах все еще были тапочки, они кричали как банши [35] в перерывах между всхлипываниями, вопя в ужасе. Как Уинстон и первый мужчина, которого мы сегодня видели, они рвали на себе волосы, словно так могли вырвать демонов. Это явно не работало, и от этого их крики усилились.

Неприятно было видеть борьбу Уинстона. Но наблюдать за распространением безумия по толпе было в разы хуже.

Женщины сопротивлялись, пока я расталкивала их, набросившись на меня, а не друг на друга. Я нанесла лоу кик [36] по ногам той, что была справа от меня, после чего она повалилась на землю. Когда она была повержена, я повернулась к другой, увернувшись, чтобы избежать удара кулаком. Она не была бойцом. Она была зверем, наносящим ответный удар тому, что напало на нее. Чему-то хищному.

Я выпрямилась, напрягая плечи на случай, если она попытается сделать еще один ход. То, что она не обучалась, не означало, что она не опасна. Она начала молотить меня обеими руками, пустив в дело ногти, ее маникюру было не больше пары дней. Я схватила ее за руку, развернула и начала ее выкручивать, пока она не согнулась, вывернув плечо. Она не знала, как вырваться из захвата, поэтому я воспользовалась моментом в свою пользу. Или попыталась. Другая женщина снова поднялась. Свободной рукой я подтянула платье с правой стороны и нанесла удар ногой, оттянув носок.

Я нанесла ей удар снизу в подбородок, отчего ее голова откинулась назад. Ее глаза закатились, и она упала на землю.

— Хорошая девочка, — сказала я и повернулась к другой женщине.

— Страж, — произнес Этан, и я оглянулась на черный галстук-бабочку, который он протянул. Его волосы были распущены и развевались вокруг лица, рубашка была расстегнута. — Свяжи ей руки.

Я кивнула и взяла тонкую полоску шелка в то время, как он побежал вперед и заблокировал удар женщины, несущей — в буквальном смысле — деревянную скалку, которая, похоже, все еще была посыпана мукой. Или чем-то похуже.

Сосредоточься, — сказала я себе и выкрутила другую руку женщины. К этому моменту ее голос превратился в длинную череду хриплых мольб.

— Остановите это остановите это остановите это остановите это!

— Я бы и рада, но ты не захочешь, чтобы я тебя вырубила, поэтому тебе придется довольствоваться малым. — Я вывела ее к велосипедной стойке и толкнула на землю, потом вытянула ее руки через одну из опор стойки и использовала галстук-бабочку, чтобы привязать ее. — Мы поможем тебе, как только это будет возможно.

Я повернулась, и была отодвинута назад протянутой рукой Катчера, когда голубой шар огня пронесся мимо меня, брошенный рукой Мэллори. Он попал в мужчину, размахивающего перед собой окровавленной деревянной бейсбольной битой, и отбросил его назад, руки и ноги благодаря инерции выбросило вперед. Он пролетел три метра, прежде чем упал на тротуар, раскинув руки и ноги. И он остался лежать.

Я в ужасе оглянулась на Катчера.

— Она его убила?

— Боже, нет. Это просто сила, а не огонь. Как если бы тебя сбили очень большим креслом-мешком.

Я оглянулась на мужчину. И действительно, его грудь продолжала подниматься и опускаться, но он не пытался встать. Я бы сказала, что цель поражена.

— Вот черт! — выкрикнула Мэллори, когда громадная женщина — как минимум под два метра высотой и со ста десятью килограммами мышечной массы — подкралась к ней. Две целых Мэллори едва бы покрыли ее размеры. Ее футболка «Кабс» [37] была порвана и вся в крови, кровь капала из ее носа, а ее глаза были дикими от страха. И она была слишком близко к Мэллори, чтобы та использовала магию.

— Хватит кричать! — заявила она, в ее глазах ясно читалось обвинение. — Хватит кричать! Хватит кричать!

— Я не кричу! — ответила Мэллори, теперь уже крича.

— Позже, — произнес Катчер и пошел помогать своей жене.

Блеск металла в уличном свете привлек мое внимание, и я оглянулась. Вперед шла женщина, держа в руке разделочный нож. На ней были пижамные штаны и изношенные тапочки, и я готова была поспорить, что нож был взят с ее кухни.

Какой бы неведанный мотив ни двигал ими, она, вероятно, вышла прямо из своего дома и направлялась прямиком в ад.

Ее волосы были короткими и кудрявыми, глаза дикие и испуганные. Она одной рукой держала нож, а другой била себя в висок.

— Уберите их из моей головы!

— Я не могу тебе помочь, — ответила я, протягивая руку, в то же время не сводя глаз с ножа и его ширины, плоского лезвия с рисунком, похожим на сплавление цветных металлов. Если бы о нем хорошо заботились, то он был бы острым и мог бы нанести серьезные увечья.

— Ты не можешь! — закричала она, вкладывая столько энергии в звук, что ее тело согнулось под ее силой. — Они не остановятся! Я заставлю их прекратить! И их остановлю!

Она прижала нож к своему горлу, и мое сердце, кажется, жалостливо остановилось.

— Пожалуйста, не надо, — промолвила я, пытаясь вернуть к себе ее внимание. — Обещаю, я тебе помогу. Есть место, куда ты можешь пойти, где голос больше не будет тебя беспокоить.

Это место, может, и включало в себя тюремную камеру и медикаментозную кому, но это было все, что я могла предложить на тот момент, по крайней мере, пока мы не узнаем больше.

Она на мгновение остановилась, плечо подергивалось под ее ухом, и я видела искру надежды в ее глазах. Но это была маленькая искра, угасшая благодаря какому-то наваждению, поразившему ее сознание. Она схватила клок своих волос и согнулась в талии, словно голос имел какой-то вес и тянул ее к земле.

Она кричала и топала ногами в очевидном расстройстве, и когда она снова подняла свой взгляд, в ее глазах было ужасное отчаяние.

— Это не закончится. Это не заканчивается. Одно и то же весь день, каждый день, и ты ничего не можешь с этим сделать, и я тоже не могу. Это не прекращается. Это не прекращается!

Она перехватила нож так, чтобы лезвие указывало на нее, в ее глазах появилась новая мрачная решимость.

— Нет! — произнесла я и побежала вперед, но было слишком поздно. Она погрузила нож в свой живот, темная кровь окрасила ее фартук. Пальцы, все еще обернутые вокруг лезвия, стали темно-красными, когда она упала на колени, широко раскрыв глаза. Она посмотрела вниз, ее глаза наполнились ужасом, и начала дрожать.

— Мне не помешала бы помощь! — крикнула я и увернулась. Она отдернула руку и начала отбиваться от меня. Я схватила ее за скользкое запястье и обхватила свободной рукой ту, в которой все еще был нож. Нельзя было сказать, что она проткнула, и если вытащить нож, не станет ли ситуация еще хуже.

Малик опустился на колени рядом со мной.

— Делай то, что делаешь, — сказал он и снял свой пиджак. — Держи руку на ноже. Я придавлю.

Я просто кивнула, поскольку была занята, пытаясь не дать женщине поцарапать меня. Она все еще кричала; ее план убрать голос в голове, доставив себе безжалостное количество боли, явно не работал.