Занимательная физика на войне
Шрифт:
Все эти вопросы и интересы и важны. Ведь, если вода выкипит, надо будет ее долить, иначе пулемет можно испортить.
Решим же эту задачу, пользуясь знаниями, которые дает нам физика.
Прежде всего вычислим: сколько теплоты выделяется при каждом выстреле из пулемета? Заряд пороха в патроне пулемета весит 3,2 г. Теплотворная способность пороха равна 900, т. е. один килограмм пороха сгорая дает 900 бол. калорий [21] теплоты, а один грамм— 900 мал. калорий.
21
Большой калорией называют количество теплоты, необходимое для нагревания 1 кг воды на 1° Ц. Малая калория = 0,001 большой калории.
Значит, 3,2 г. пороха сгорая дают: 3,2 X 900 = 2.880 мал. кал.
Из этой теплоты ок. 2/3 идет на нагревание воды: 2/3 от 2 880 = 1 920 мал. кал., т. е. близко к 2 000 мал. кар. или 2 бол. калориям. А для нагревания на 1° всей воды в кожухе пулемета надо затратить 4 бол. калории (почему, догадайтесь сами).
Отсюда совсем нетрудно вывести, что каждые 2 выстрела из пулемета нагревают воду в кожухе его на 1°, а от 0° до 100° нагреют 200 выстрелов.
Вот один ответ уже и готов. После выстрелов вода в кожухе пулемета закипит, даже если температура ее была 0°.
Сколько же это займет времени? В одну секунду пулемет делает 10 выстрелов: 200: 10= 20, значит, вода закипит через 20 секунд.
Скоро это или нет?
4 кг воды— это, примерно, 16 стаканов. Чайник на 16 стаканов очень большой. Обычно, чайники делают на 8-10 стаканов (вымеряйте свой чайник стаканами). Вспомните или заметьте по часам, сколько минут нужно греть чайник на примусе, чтобы вода в нем закипела. Наверное, минут 10 пойдет на это… То же и с самоваром. Самовар на 20 стаканов будет «готов», примерно, через 15–20 минут.
Выходит, что пулемет кипятит воду с громадной скоростью, и его смело можно назвать «самым скорым самоваром». Тем более, что мы предполагали температуру воды в кожухе пулемета самую низкую — 0°. А если бы дело было летом, то, очевидно, вода закипела бы еще быстрее. Каждый уже сам без труда решит, через сколько секунд закипит вода в пулемете, если перед стрельбой температура ее была 10°, 20°, 30°?
Глава III. ДРУГ И ПРЕДАТЕЛЬ ЗВУК
Обед со снарядами
Неправда ли, оригинальный обед?
Суп с осколками снарядов. Каша со шрапнельными пулями. А на третье — разбитая вдребезги миска… Навряд ли кому придет в голову устроить подобный обед. А, между тем, на войне бывало и такое странное «меню».
Представьте себе, что батарея [22] не первый месяц стоит на одном и том же месте. В «позиционной войне», в 1914—18 гг., стояли и годами.
Люди так привыкли к войне и ежедневным ее развлечениям, что свежий человек привычку принял бы за геройство. К чему только не привыкают люди!
22
Батарея — войсковое соединение артиллерии из нескольких орудий. Во время империалистической войны в батарее было 6 орудий, сейчас в Красной армии — 3.
Вот что рассказал мне об этом странном обеде один из его участников.
«Врагу что-то далась наша батарея. В течение трех недель он регулярно, почти в одни и те же часы, посылал нам десятка два-три бомб. Бомбы рвались перед батареей, с боков, сзади и среди орудий. Две пушки были уже разбиты, и их сменили новыми. Но убитых и раненых не было. Ребята были осторожны и опытны, а блиндажи [23] были сделаны прочно: сами делали.
Обычно обстрел батареи начинался часов в 10 утра и к обеду заканчивался.
23
Блиндаж — врытое в землю укрепленное убежище.
Но вот однажды враг решил над нами подшутить. Пришел привычный час обстрела, а враг молчит. Подошло время обедать, все уселись за „земляными“ столами, поставили посредине миски с супом и взялись за ложки.
И вдруг из блиндажа телефониста раздался короткий, как команда, возглас:
— Летит!..
Все головы немедленно поднялись вверх, но никто не шевельнулся.
Прошла секунда, и где-то высоко в небе послышался знакомый свист снаряда:
— Жж… ш… сс…сс…жжж…
Звук явно приближался к „левому флангу“ батареи (рис. 23).
Люди флангового орудия быстро выскочили и спрятались в свой блиндаж. Соседи их немного помедлили, но тоже спрятались. А на противоположном фланге ложки опустились в миску, и обед продолжался.
Еще секунда — и бомба с грохотом и треском разорвалась шагах в 25 от крайнего левого орудия.
— Ишь чорт! Обедать спокойно не дает.
— Не к нам. Ешь, пока не остыло…
— Митроха, а Митроха! Осколки не проглоти. Ты больно мясо любишь.
Осколки действительно засвистели со всех сторон, совсем, как майские жуки под вечер. Жужжит, жужжит, а потом чок — и замолчал, ударившись о землю.
На этот раз почти все осколки не долетали или летели высоко над головами. И никому не посчастливилось вместо куска крошеного в супе мяса выловить горячий кусок стали.
Не успел я оглянуться, как батарея приняла вновь вид спокойно обедающих за своими столами. Только веселая перебранка и шутки от стола к столу напоминали о секунду назад разорвавшейся бомбе.
— Што-ж ушли-то? Вы бы с осколочками покушали. Горячее было бы.
— А вот вам сейчас влепит, так вы и отведайте, а мы поглядим: скусно ли…
— Митрохин и то уходить не хочет. Говорит, я здесь один все мясо без вас поем.
— Слушай! Лет-и-и-т!
И вновь головы вверх и напряженно слушают.
На этот раз как-будто к нам, на правый фланг. Побросали ложки и — в блиндаж.
— Ну, вот и ваш черед, — смеются с другого фланга.
И впрямь оказался наш. Бомба упала почти у самого стола 2-го орудия. Взрывом миску с супом перевернуло, а осколками продырявило. За соседними столами кто удрал в блиндаж, а кто прижался к земле. Везде почти и суп и каша оказались посыпанными песком.
— Вот это здорово!
— Ах, дьявол его заешь! Весь суп испоганил!
— Ничего. Он отстоится. Земля не грязь.
Как бы то ни было, а кто был не сыт, продолжал есть, что осталось. Люди 2-го орудия подсели к соседним столам и тоже наскоро старались утолить свой аппетит.
На наше счастье дальнейшая стрельба в этот день была совсем неудачна для врага. Снаряды падали далеко от батареи, и только осколки заставляли изредка прижаться к орудийному щиту или спрятаться за зарядный ящик.