Чтение онлайн

Они встретились, посмотрели друг не друга и между ними проскочила искра. Забыв о делах, Михаил с Виктором не отрывались друг от друга несколько суток.

–  Мы должны были постоянно касаться друг друга.
– Вставил Виктор.
– Иначе, казалось, может случиться что-то ужасное.

Но первая волна безумия прошла, но за ней последовала другая. Михаил почти забросил свой бизнес, посвящая всё свободное, да и рабочее время, новому другу. Они научились обходиться без слов. Просто в каждый момент любой из них знал, что хочет партнёр и не было причин отказывать тому в желаниях.

–  Не поймите неправильно, - Предупредил меня Михаил.
– Секс в наших отношениях не столь важен, как духовное сродство. Мы отдаём дань физическому контакту. Однажды нас чуть не посадили за то, что мы занимались любовью в ЦДХ. Но чего не могут деньги - могут большие деньги. Я замял это дело, и мы стали осторожнее в проявлениях своих чувств на людях.

После этих слов я усмехнулся про себя, но рассказ продолжался.

В какой-то момент оба стали понимать, что им не достаточно обычного присутствия друг около друга. Хотелось чего-то большего, такого, что связало бы их навеки. И решение пришло.

Сперва оно показалось бредом, но были сделаны соответствующие исследования и оказалось, что это возможно.

–  Мы хотели глядеть на мир глазами друг друга. И это осуществилось.

Двойная пересадка глаза от одного к другому происходила в частной американской клинике. Стоила она бешеные деньги и завершилась успешно.

–  И как вы теперь?

–  Прекрасно.
– Ответил Виктор.
– Знаете, это так приятно осознавать, что в твоём друге есть кусочек тебя… И наоборот…

–  Но история этим не закончилась.
– Таинственно проговорил Михаил.
– Этих кусочков теперь у нас два…

–  И какой второй орган?
– Не выдержал я неизвестности.

Но близнецы одновременно улыбнулись и отрицательно покачали головами. И лишь взгляды их выдали эту тайну.

Каждый из близнецов скосил разноцветные глаза на промежность другого.

В нашу редакцию пришло письмо от нашей читательницы москвички Галины М. Девушка рассказывала о своей коллекции. Необычность предметов собирания заинтересовала нас, мы связались с Галиной М., и она согласилась побеседовать с корреспондентом.

Мы пришли по указанному адресу и были встречены хозяйкой, востроносой голубоглазой брюнеткой. Она провела нас в квартиру, и, устроившись на диванчике, сказала, что готова. Мы тоже были готовы и включили диктофон.

Корр.: Галина, расскажите о вашем увлечении.

Г.М.: Сначала я лучше вам это покажу.

Она порывисто встала и раздвинула дверцы одного из отделения стенки. Перед нашими глазами возникли ряды разноцветных фаллоимитаторов. Искусственные органы были выстроены по размерам, и эта картина чем-то напоминала популярный в шестидесятые годы набор слоников.

Корр.: Сколько же их тут?

Г.М.: Тридцать семь. И все они принадлежали реальным людям.
– Галина взяла один из дидло, ядовито-синего цвета, и села с ним в кресло.
– Это, можно сказать, овеществленная память о моих мужчинах.

С каждым связаны какие-либо воспоминания. Приятные, и не очень. И когда я беру его в руки, то сразу вспоминаю мужчину, которому он принадлежит. Есть у меня любимые экземпляры, есть такие, которые я брала в руки один только раз, слишком уж омерзительны были их хозяева…

Корр.: А используете ли вы их, если можно так выразиться, по назначению?

Г.М.: Конечно. Я трогаю его и как бы ощущаю ауру мужчины-хозяина. Словно он уже рядом со мной, он готов заняться со мной любовью. Да, так и происходит.

Корр.: А не заменяет ли ваша коллекция живых мужчин?

Г.М.: М-м-м… Большей частью.

Каждый экспонат становится своего рода частью идеального мужчины. Мужчины, знающего меня вдоль и поперек. Но, вы знаете, в реальности идеал невозможен. А тут… Около двадцати идеальных любовников.

Почему двадцати? Остальные мне неприятны, я уже говорила.

Корр.: Почему же они тоже занимают место?

Г.М.: Память. Иногда бывает такое настроение, хочется чего-нибудь разбить, покорежить. Нелюбимцы у меня для этого. Их можно попинать, потоптать, побросать об стенку. Они прочные, резиновые, цельнолитые, им ничего не сделается, а мне легче…

Корр.: Вы сами их делаете?

Г.М.: Да, обязательно. Я же их «мама». Мне предлагали их делать в заводских условиях, но я наотрез отказалась. Во-первых, это вещь все-таки интимная, а во-вторых, мне приятно пользоваться результатом своего труда. Да и делаю я их с любовью. Как же без этого?

Корр.: А как появился первый экспонат?

Г.М.: Я была тогда студенткой МАРХИ, правда, меня выгнали после второго курса, но это неважно. А на первом, у меня был друг. И однажды, ради хохмы, я обмазала его член гипсом. Получилась форма. Я сделала слепок, тоже гипсовый, и подарила ему. Парень был в восторге.

Он-то и предложил мне делать их из резины. Технология простая, все можно сделать дома. И понеслось.

Корр.: А где берутся модели для слепков?

Г.М.: Когда где. Некоторые с работы, я секретарь в российско-голландской фирме. Другие на улице пристают. По-разному…

Корр.: И вы всех привечаете?

Г.М.: Нет. Далеко не всех. Только тех, кто согласится снять слепок.

Шучу, конечно… Хотя… За последние года два отказавших не было. Льстит это мужику, что ли?..

Но, с другой стороны, как только я новый экземпляр сделаю, его настоящий обладатель перестает меня интересовать. Сами подумайте, зачем он мне нужен, если у меня уже есть все, что мне от него надо?

Корр.: А вы не хотели бы выйти замуж, растить детей?

Г.М.: Я не думала как-то об этом. Мне и так хорошо.

На этом и закончилась наша беседа.

Вернулся из Америки один мой приятель. Встретились мы вечерком, за жизнь за бугром потрепались. Я, как водится, жалуюсь на отсутствие новых эротических веяний.

–  Да ты что?
– Удивляется мой друг, - В Москве живёт человек, который делает самые маленькие татуировки. Об этом даже в Книге Рекордов Гиннеса было. Сам читал.