Чтение онлайн

– Белый бренд? Что это?

– Гордость Эльзаса, мадам, наши белые вина – Рислинг и сухие вина высокой кислотности Гевюрцтраминер. У Сержа сложилась неплохая коллекция авторских вин, около пяти наименований. У него талант, и он даже может получить премию.

Ирен вздохнула. Три года назад Серж ей уши прожужжал про тихое счастье в маленьком домике на своём винограднике, про долгие романтичные вечера с бокалом белого вина и поцелуями, про танцы и дегустации выпечки на деревенских ярмарках, и вот, кажется, его мечта сбылась, но, увы, без неё. Впрочем, почему увы? Да слава богу, что без неё! Нет уж, её в это болото не затянешь. Она горожанка, яркая независимая личность, а не какая-то там фермерша в фартуке, выпекающая тонны крендельков и печенья и шинкующая капусту на шукрут – это ужасное варево эльзасцев – тушёная капуста, картофель и копчёные сосиски – брр!

Гоняться за ним в Мюлуз, Руффак, Барре или куда его ещё черти понесут, только резину на колёсах стирать, всё равно приедет сюда, в Кольмар. Здесь у него квартира – не домик, заметьте, и офис, и дегустационный погребок, так что сюда он в любом случае вернётся, а значит, она устроит на него засаду на его территории.

Оставив своего верного Одиссея – минивэн Honda Odyssey – на платной автостоянке далеко от исторического центра на юге Кольмара, она прогулялась до Маленькой Венеции, выйдя к ней с юга по улице Rue Turenne, такой широкой, что она больше напоминала площадь. Бегло скользнув глазами по высоким узким разноцветным фахверковым домам, датированным XVII-XVIII веками, она присмотрелась к вывескам многочисленных отелей. Вряд ли маршал Анри де Ла Тур д’Овернь де Тюренне, в честь, которого была названа улица и центральный отель, мог подумать о такой славе у потомков. Виконт де Тюренне завоевал для Франции в семнадцатом веке вольный имперский город Кольмар, чем и удостоился чести у потомков захваченных жителей дать своё имя целой улице. Когда виконта разорвало пушечным ядром, его противник расплакался и сказал: «он умер сегодня, человек, который принёс честь человечеству!».

Ирен помнила много таких историй, но они не могли её прокормить, и она именно поэтому занялась в своё время косметикой, оставив пыль веков менее удачливым однокурсницам с факультета истории. Теперь она и великую историю, и все эти романтические названия воспринимала с лёгкой долей снисходительного презрения. Ну откуда в Эльзасе Венеция? Это просто глупое название на основе глупого сравнения, придуманное романтиками 19-го века для привлечения глупых туристов. Свернув от Маленькой Венеции к набережной в рыбацком квартале, она присмотрела себе отельчик на набережной Лоша – речонки, наполнявшей каналы города мутной водой, компенсирующей отсутствие осадков в самом «сухом» городе Франции. Здесь на домиках было по два-три выступа, каждый верхний этаж нависал над нижним. Обычно гиды рассказывают про городской налог с занимаемой домом площади или что-то подобное, но это чистое враньё – на самом деле это защита от природы, ведь благодаря навесным конструкциям домов деревянная основа дома меньше гниёт от дождей.

Набережная реки Лош в квартале Рыбаков показалась Ирен даже живописнее, чем улочки в Маленькой Венеции, и она радостно оглядывалась.

Войдя в отель, она попросила люкс. Люкс был занят.

– Однако у нас есть ещё один прекрасный номер, достойный мадам.

Ирен взглянула прямо в лицо милой хозяйке. Конечно, той не хотелось терять клиента. Но и ей не хочется ожидать Сержа в какой-то дыре.

– Позвольте, я покажу мадам «Маленькую лодочку», – сказала хозяйка.

– Что?

– Так мы называем один из наших номеров. Он маленький и узкий, но очень милый. Если мадам понравится, мы подадим сегодня ужин в номер за счёт отеля.

– Что ж, давайте посмотрим.

Как ни странно, номер ей понравился. Узкая длинна комната. Кровать, вставшая поперёк, занимала половину всего пространства, в углу тумбочка с телевизором, а у окна современное светлое кожаное кресло и антикварный кофейный столик. Ряд поперечных деревянных балок под потолком и тяжёлые шторы с ламбрекеном и подхватами с золотыми кистями делали номер похожим на каюту на старинном деревянном корабле.

Ирен втянула запах с улицы, врывающийся в распахнутое окно.

– Дальше ведь идёт квартал кожевников? Запаха не будет?

– Ну что вы, мадам, – улыбнулась хозяйка, – сейчас же не средневековье, дома в квартале кожевников восстановили в семидесятых годах прошлого века, выветрив из них с помощью современных технологий всю вонь. К тому же здесь много цветов, и кроме их аромата вы не почувствуете никаких других запахов. Или у мадам аллергия?

– Нет у мадам никакой аллергии, – буркнула Ирен о себе в третьем лице.

У Люка была аллергия почти на всё, а особенно на цветы. Хорошо, что его нет, он бы вообще не остановился в отеле в этом районе, выбрав что-то более современное в новостройках, да и ужинать здесь он бы точно не стал… Она сняла «Маленькую лодочку» и отправилась в обратный путь за вещами, оставленными в машине. Как давно она не ходила пешком и не дышала запахом цветов и каналов.

В отель она вернулась уже в темноте, изрядно уставшая. Хозяйка сдержала слово и отправила ей ужин в номер – порцию matelote – пару-тройку разных стейков из пресноводной рыбы, в нежном сливочном соусе с лапшой, к которым шли маринованные грибочки с мини-луковками и большой бокал эльзасского рислинга. Ирен разогналась и заказала ещё порцию апельсинового пирога с корицей – к чёрту диету, в конце концов, у неё нет аллергии и с фигурой всё в порядке. Цветов ей не дарят, так хоть поесть…

Еле встав из-за стола, махнула рукой на душ и, забравшись в постель под лёгкое одеяло, мгновенно уснула…

***

Рыбак рыбака видит издалека исключительно по удочке и снастям.

Стефани увидела на автозаправке парня в клетчатом пиджаке с потрёпанной деревянной гитарой, на которую была приклеена пчела, и подошла ближе.

– Месье, можно спросить…

– Такой красавице всё можно, фройлен, – с сильным немецким акцентом ответил парень, откинув рукой длинную прядь тёмных волос, закрывающую лицо.

– Ваша пчела… – Стефани сбилась, увидев тонкий шрам над левой бровью.

– О! Фройлен знает, что это знак избранных? Вы едете с нами?

– Да, но я не знаю, когда, – призналась Стефани.

– Три дня, девушка! Через три дня мы отправляемся в Вогезы на поиски следов сами знаете кого. Там же пройдёт обряд.

– Обряд?

– Вы не знаете? Да что вы вообще знаете? Вы что, из полиции?

– Нет, я не из полиции. Я просто очень хочу поехать в Вогезы вместе со всеми, но не знаю, как… как это делается.

– В первый раз? – догадался парень и сочувственно улыбнулся.

– Да, – с облегчением кивнула Стефани.

– Мы едем через три дня, второго августа. Отправка в пять утра. Встреча-сбор на площади Шести Чёрных гор. Вы точно хотите поехать? – он с сомнением оглядел хрупкую девичью фигурку с большой сумкой.

– Да. И я… переоденусь. До встречи через три дня, месье. Оревуар.

***

Мадам Леони гневно хлопнула дверью – третьей за день. Казалось бы – такая малость – перепланировка входов и санузлов в собственном отеле, но сколько проблем! Ещё весной она кое-как составила план и смету, заплатив целое состояние архитектору и утвердив драгоценную бумажку в мэрии и управлении градостроительства. Всё вылилось в кругленькую сумму, кстати.

А теперь оказывается, что её замыслы рассыпались в пыль, потому что строить всё равно нельзя, потому что придётся ломать, а ломать что бы то ни было в городе-музее под открытым небом – это, видите ли, святотатство.

– Мадам, я хотел спросить, есть ли в отеле местные газеты с объявлениями?

– Разумеется, есть, – горько и резко ответила хозяйка, – хотите взять напрокат машину или мотороллер?

– Нет, мадам, объявления о работе.

– О! Вот, смотрите.

Морис отошёл в сторонку, но не пошёл к креслам, а остался стоять у стойки.

Мадам Франсуа отдышалась. И подумала, что была чуть резка.

– И какую работу вы хотите найти, месье?

– Я строитель, мадам, и реставратор. Правда, институт я не окончил, но я родился и вырос на стройке, так что кое-какой опыт у меня есть.