Чтение онлайн

– Ты уже не сомневаешься, что она твоя? – я готова была откусить себе язык, но ехидные слова сами сорвались с губ.

Алексей поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх, все также продолжая удерживать в кольце своих теплых рук.

– Что она моя – не сомневаюсь, а вот что ее мама моя – есть некоторые сомнения. Но у меня ведь есть шанс, Лер?

Я молчу, смущенно глядя в сторону. Вот она, мечта всех девочек – красавчик заглядывает в глаза и спрашивает, есть ли у него шанс! А я что? Горло будто сковало спазмом, я бы и хотела ответить, мол, да, Алеша, у тебя не просто шанс, у тебя прям широкая дорога уже, как у Элли с Тотошкой, к моему сердцу, но отчего-то не могу вымолвить ни слова, а потом и вовсе чувствую, как по щекам начинают катиться слезы. Чертова сентиментальность! Раньше я не была такой чувствительной к словам.

– Эй, ты там плачешь, что ли? – Шиловский встает и обнимает меня.

Вот, честное слово, лучше б он этого не делал, потому что Ниагарский водопад уже не остановить. Я всхлипываю и утыкаюсь ему носом в рубашку, чувствуя смесь аромата кожи, табака, туалетной воды и, конечно, перегара, куда ж без него. Распитие в одну каску целой бутылки виски не дает запаха роз.

– Ну прекращай, Лера-Валера, - бормочет хирург, обнимая меня и вжимая носом в грудь.

Он продолжает говорить какие-то успокаивающие глупости, и я постепенно затихаю, обхватив его руками. Ну что я, дурочка, что ли, отказываться от привалившего счастья? Но именно в этот момент я почему-то вспомнила мультик про домовенка Кузю. «Говорят, вам счастье привалило?!» – спросила ворона у Бабы Яги. «Бессовестно врут!» - ответила та. Вот и у меня было какое-то нехорошее предчувствие. Ну не может же быть все вот так легко и просто, словно в сериале. Она беременна, он на ней женится, и живут они долго и счастливо и рожают в год по ребенку. Не бывает такого в жизни. А если и бывает, то не со мной. А если и со мной, то, как показала практика, ничем хорошим не заканчивается.

Отогнав от себя плохие мысли, я поднимаю голову и встречаюсь глазами с Алексеем.

– Мне надо будет уехать сегодня, - говорит он, пальцами убирая с моего лба прилипшую прядь волос. – Конференция в Москве, я давно планировал, выступаю там с докладом по реконструкции груди. Вообще-то, думал тебя с собой взять, но в свете открывшихся событий придется повременить с поездками тебе. Вернусь, обсудим детально все. Пока можешь выбрать дату, когда распишемся. Наверное, без помпезности, но если хочешь платье и кучу народа – то я готов и к такому варианты.

Что? Вот так просто, буднично, словно Карлсон? Он улетел, но обещал вернуться?

– Вот вернешься, там посмотрим! – уклончиво отвечаю ему и высвобождаюсь. – Кучи народу я точно не хочу.

Ишь ты, распоряжения он отдает!

– Не посмотрим, а жду от тебя конкретных дат и предложений! – улыбается он, а затем идет в прихожую. – Спасибо за хлеб, за соль, хозяюшка, побегу. Работы вал. Напишу тебе, каких пациентов посмотреть и выписать, какие до моего приезда должны остаться. Воронину не выписывай, даже если она будет проситься на коленях, ей рано еще, пусть лежит до моего возвращения. Я буквально на четыре дня лечу. И еще – не перетруждайся. Белолецкой я позвоню, нехрен дежурить ночами, все, будешь отдыхать и растить ребенка.

Я хотела было возмутиться, даже набрала воздуха в легкие, но затем решила – да и ладно. Все равно скоро все узнают, и не скроешь, что папаша – Шиловский, так пусть проявляет свою заботу, делает, как надо. Отдыхать тоже необходимо, я уже несколько лет живу в бесконечной гонке за деньгами, а сейчас потребности и вовсе возросли, одни витамины для беременных сколько стоят, поэтому нужно приучать себя к мысли, что я теперь не одна, и что помощь будет мне весьма кстати.

Проводив Алексея и получив на прощание жаркий поцелуй, я вернулась в кухню, задумчиво глядя на чашку, из которой он пил чай. Сложно привыкнуть к мысли, что я стану его женой. Как такое вообще возможно? Я и он – две противоположности, которые в обычной жизни бы и не создали семью. Обстоятельства вынуждают нас, а о любви, по крайней мере, с его стороны, и речи нет. Уже одно то, что он сделал такое предложение, говорит о нем, как о порядочном человеке, но вот сможем ли мы быть вместе ради ребенка – большой вопрос. Да и в своих чувствах я сомневалась. Если к Пашке была ровная теплая нежность, наверное, и бывшая любовью, то здесь гамма чувств варьировалась от бешенства до желания задушить Шиловского в объятиях, огонь кипел в крови, буря эмоций возникала от мельчайших прикосновений – что это такое? Останется ли оно? Я понятия не имею, и что-то не уверена, что хочу влезать во все это. Пожениться-то ведь не долго, подпись ставишь в ЗАГСе, да и все, Лешка муж, Лерка жена, да только как бы потом не стать посмешищем, разводясь через месяц. Нет, надо все хорошо обдумать. Как раз четыре дня у меня есть, поразмышляю, надо или нет. Может, лучше договориться о встречах с ребенком, об участии Алексея и его семьи в нашей жизни, но без замужества?

Ох, как же мне не хватает в этой ситуации мамы, которая бы могла посоветовать, как быть и что делать! Она б точно могла сказать, глупость я пытаюсь совершить или же нет. Да и вообще, будь у меня мама, все б было иначе. В такую ситуацию я б не влипла никогда.

Мысли сами собой перескочили на малышку, что барахталась сейчас внутри, будто поглаживая меня ручками или ножками. Я даже пока не придумала ей имени, постоянно откладывая это. Но периодически размышляла, какое бы подошло больше. Точно не вычурное какое-то, хочется, чтобы с отчеством сочеталось и фамилией. Теперь-то она будет Шиловской, а не Мироновой, как я думала. Интересно, а Алексей бы как назвал? Как-то я даже не подумала у него поинтересоваться этим вопросом.

Телефон пиликнул, возвещая о пришедшем смс.

«Юлька», - гласило оно и было, разумеется, от будущего папаши.

Юлька! Шиловская Юлия Алексеевна! Красиво звучит. Пожалуй, хорошее имя. Мягкое и нежное, самое то для девочки.

– Юляшка, - положила я руку на живот и погладила его, улыбаясь.

Пусть, наверное, все идет как идет. Ну разведемся мы, ну и ладно. Вдруг нет? Говорят же, из бабников могут получиться самые лучшие семьянины. Может, и мне повезет?

Утро понедельника началось с восхитительного настроения. Луч солнца, проникший сквозь плохо зашторенные занавески, ударил мне в глаз и заставил проснуться. Потянувшись в постели, ощущая, как заворочалась тут же моя девочка, я поднялась, сделала гимнастику, напевая песню Высоцкого, и танцующей походкой направилась в кухню. Телефон отразил сообщение от Шиловского: «Привет моим девочкам! Отличного понедельника!», что еще больше заставило улыбаться и всю дорогу до больницы пребывать в отличнейшем расположении духа. Даже Белолецкая, встретившаяся мне в коридоре, окинувшая осуждающим взглядом мою фигуру, не могла испортить этот день. Ну и пусть смотрят! Я взрослая женщина, могу делать все, что хочу, поэтому могут хоть дыру просверлить взглядами – мне как об стену горох.

Хованский, которому я призналась в беременности еще месяц назад, только добродушно посмеивался.

– Ой, Миронова, хитрый вы народ – женщины! – сказал он сегодня мне, когда колдовал своими волшебными руками в животе у пациента. – Вот вроде глазками похлопаете, поулыбаетесь, и все, поплыл мужик-то. Мы ж словно пластилин в ваших руках.

– Ну уж скажете тоже, пластилин! – фыркнула операционная сестра Кристина. – Мой вон пластилин только и орет каждый вечер, прибить хочется. То ему секса подавай, то опять ужин не тот, то еще что.

– Ну так ты и подай секса-то! – ловко вязал узелок на артерии Хованский. – Ты ж ему ножку в чулочке покажи, он сразу и забудет, откуда орать, каким местом вообще это делают. Ну вспомни вот, когда ты ему сама долг-то супружеский отдавала? Чтоб с огоньком, с лаской, с фантазией? Ну? Не можешь вспомнить, - цокнул хирург языком, - то-то и оно! Вот и орет мужик-то твой. А встреть ты его в чулках одних, так он и думать забудет про ужин, что ты там ему дашь, башмак подгорелый, и тот сожрет, да не заметит. Правильно я говорю, Валерия Игоревна? Мне вот покажи бабу в чулках кружевных, да я ж сразу отупею, думать забуду обо всем другом. А вы что? Пришел благоверный домой, а вы ему – хлеба не купил, обои не приклеил, гвоздь не прибил. Тут любой заорет. Так что берите совет на вооружение. Мужик что кот, он ласку любит. Я вот пока женат был, как приду вечерком домой, а моя-то так и пилит, так и пилит, словно я бревно бессловесное. Думал, не удержусь, прибью, сучку такую, но, слава богу, в нашей стране разводы не запрещены. Сейчас вот вечерами тишина, спокойствие, одна Мурка моя мурчит под ухом, да телевизор жужжит. Скукота. На днях рождения детей встречаемся с женой-то иногда, ну такая хорошая женщина, снова бы женился, а как вспомню, почему развелись, то лучше с Муркой жить.

Кристина снова фыркнула, явно будучи несогласной с заведующим, но не смея ему перечить. Она была женщиной лет тридцати, давно и прочно замужем, имела двоих детей и явно никаких чулок надевать не собиралась. А я вот, так сказать, начинающая жена красивого мужчины, собиралась воспользоваться советом. И правда, с Алексеем у нас как-то все происходило в спешке, в каком-то лихорадочном угаре, но теперь-то все должно быть по-другому.

С бывшим мужем я тоже о таком не помышляла, и вообще, как сейчас оказалось, и не жила тогда вовсе, не испытывала и сотой доли того удовольствия от секса, как сейчас. Все равно, конечно, тосковала по Пашке, но это уже была светлая грусть, а не черное горе.