Чтение онлайн

И сейчас я хочу пригласить сюда дочь Терлока и доказать, что она не знала, где находился Гарвин в те минуты, когда умерла Эстелл Никольс. Бетти Терлок назначила Гарвину свидание, а тот опоздал чуть ли не на час, потому что в это время он находился на конюшне Колхауна вместе с Эстелл Никольс. Могу я пригласить Бетти Терлок?

— Я только начал объяснять свои действия, как окружной прокурор перебил меня, — заметил шериф.

Старшина кивнул.

— Можете продолжать, Билл, мы вас внимательно слушаем.

— Когда имеешь дело с убийством, многие мелочи становятся весьма существенными. Многие, но не каждая из них. Так что я полагаю, нет никакого смысла вызывать такую милую девушку, как Бетти Терлок, и заставлять ее отвечать на вопросы перед Большим жюри, чтобы доказать, что молодой человек, которого она любит, чуть опоздал на свидание.

— Очень уж вы разборчивы с этими мелочами, — усмехнулся Медфорд. — Опоздание Гарвина для вас пустяк, а из расхождения в полдюйма между подковой кобылы…

— Не помолчать ли вам, Раш Медфорд, — прервал его шериф. — Сейчас я даю пояснения Большому жюри. Потом вы сможете высказать свои соображения.

— Это справедливо, Раш, — согласился с Элдоном старшина. — Дайте Биллу выговориться.

— Так вот, господа, называя случившееся хладнокровным тщательно спланированным убийством, я полностью отвечаю за свои слова. На копытах кобылы подковы номер один. Отметина на лбу убитой сделана подковой номер два. Кобыла просто не могла ударить женщину в лоб, стоя у кормушки. Слишком высоко. Кроме того, характер раны ясно указывает, что основная сила удара пришлась на ВЕРХНЮЮ часть подковы, то есть удар наносился сверху. Если бы женщину лягнула кобыла, основная сила пришлась бы на НИЖНЮЮ часть.

Медфорд пренебрежительно фыркнул.

— Вы привели очень уж веский аргумент. Доказали, что кобыла не могла лягнуть эту женщину.

— Вы правы, Медфорд, — кивнул шериф. — Главное вы уловили. Если желаете, можете посмотреть, чем убили Эстелл Никольс.

Шериф глянул на Куинлэна. Тот подошел, держа в руках железную дубинку с приваренной к ней подковой.

Присяжные повскакивали со стульев и окружили Куинлэна, рассматривая орудие убийства.

— Где вы это взяли? — просипел Медфорд.

— Неважно, — отмахнулся шериф. — С вашего разрешения, я продолжаю. Господа, только ничего не трогайте, потому что на подкове остались кровь и волосы, которые могут потребоваться нам, как вещественные улики. На самой дубинке отпечатков пальцев нет, ее аккуратно протерли мягкой кожей. Если вы сядете, я расскажу вам, что произошло.

Присяжные заняли свои места. Окружной прокурор склонился над орудием убийства.

— Чтобы убить женщину подковой и представить все так, будто ее лягнула лошадь, необходимо, чтобы все знали, что она заходила в конюшню. Вот я и думаю, что Эстелл Никольс подписала свой смертный приговор, указав в письме к подруге, что собирается спать в конюшнях, если возникнет такая необходимость. И человек, знавший об этом письме, завел Эстелл на конюшню и, улучив удобный момент, ударил ее по голове дубинкой.

Чтобы все выглядело естественно, он не мог нанести более одного удара. При нем находился и дневник, а убить наверняка он мог, лишь ухватившись за дубинку обеими руками. Страницу из дневника он уже вырвал, собственно, только за этим дневник ему и понадобился. И, чтобы освободить вторую руку, он бросил дневник в кормушку, а уж затем взмахнул дубинкой.

Убийца намеревался забрать дневник позже, но не учел, что ему может помешать кобыла. А она так нервничала, что убийца побоялся входить в стойло. С другой стороны, искомая страница, которую он хотел уничтожить, уже лежала у него в кармане, поэтому он мог оставить дневник в кормушке.

— Вы полагаете, это был мужчина? — спросил старшина.

— Разумеется. Во-первых, посмотрите на сварку. Вы же не пойдете в первую попавшуюся мастерскую и не станете просить, чтобы к вашей дубинке приварили подкову. Нет, убийца все сделал сам. Конечно, сейчас и женщины умеют обращаться со сварочным аппаратом, но мне представляется, что это мужская работа.

Далее, судя по всему, мужчина этот кое-что знает о сельской жизни, но не все. Во-первых, ему не известно, что подковы разнятся по размерам. Во-вторых, он не отличает ячменного сена от овсового. Вспомните, что писала Эстелл Никольс своей подруге. Фотокопия письма у вас имеется. Насчет гипноза и предложения прислушаться к ее, Эстелл, мнению. Если это расшифровать, речь, разумеется, идет о мужчине.

Присяжные согласно закивали.

— Отсюда можно сделать вывод, что Мэй Эдрайн покрывает этого мужчину, потому что, следуя моей версии, он видел письмо Эстелл и знал, что она собиралась спать в конюшнях.

Остальное вы можете представить себе сами. Если Эстелл Никольс и ночевала в конюшнях, она не стала бы ночевать в конюшне Колхауна, слишком уж близко от цели путешествия находится последняя. Эстелл могла бы добраться до Города, встретиться с подругой и провести ночь в хорошей постели. Более того, иных вещей, кроме носильных, у погибшей не обнаружено. Если бы она действительно добиралась на попутках и спала в конюшнях, обойтись без других вещей она не могла.

И я полагаю, что она уже виделась с Мэй Эдрайн. А мужчина, убивший Эстелл, привез ее в конюшню Колхауна из Города. Затем вернулся к Мэй и, возможно, сказал: «Послушай, Мэй, случилось что-то ужасное. Эстелл и я зашли в конюшню, и ее лягнула лошадь. Я не хочу, чтобы кто-то знал о моем присутствии в конюшне в тот момент, потому что это сильно навредит мне. Раз уж это несчастный случай, никому не говори и все образуется само по себе».

Найденная дубинка ясно указывает, что убийство тщательно готовилось. Убийца надеялся, что прикроется «несчастным случаем», но в запасе у него был и второй вариант. Он собирался выдать за убийцу Френка Гарвина. Почему? Во-первых, он знал, что Гарвин в Роквилле в тот вечер. Во-вторых, из письма он понял, что Гарвин и Эстелл знакомы.

Тут мы имеем одну зацепку, которая способствует нам в раскрытии преступления. Мужчина, которого мы ищем, не только хорошо знал Мэй Эдрайн, он также поддерживал отношения с Френком Гарвином и для него не было тайной намерения Сида Роуэна и его жены поехать в тот вечер в кино. Знал он и о том, что на поздний вечер у Гарвина будет железное алиби. Поэтому, на случай, что смерть Эстелл Никольс признают насильственной, он попытался достаточно точно обозначить время убийства. Обставив все так, будто кобыла не смогла поесть, потому что ее нервировало лежащее в стойле тело.

И после убийства он наложил в лоток сена. Но выдал себя, ошибившись с сортом сена, заменив овсовое на ячменное. Он пытался показать, что кобыла не успела поесть. На самом же деле кобыла съела все сено, оставленное Сидом Роуэном, а в лотке оказалось другое сено, ячменное, положенное убийцей. Закладка в лоток второй порции сена также указывает на тщательную и продуманную подготовку убийства.

Пунктуальное воплощение своего плана в жизнь наверняка придало убийце уверенности. В девяносто случаях из ста ни у кого не возникло бы и тени сомнений, что смерть наступила не от удара копытом кобылы. Оставалось лишь подстраховаться на сотый случай — подложить орудие убийства в багажник машины, на которой в тот вечер ездил Гарвин, И ПОЗАБОТИТЬСЯ О ТОМ, ЧТОБЫ ОРУДИЕ УБИЙСТВА ПОЯВИЛОСЬ НА СВЕТ В НУЖНЫЙ МОМЕНТ.