Чтение онлайн

– Да, ладно, ладно Александр Сергеевич, не оправдывайся, это так... от нервов. Что ты думаешь обо всем об этом?

– Честно? Спросил Васильев, кладя карандаш на карту, расстеленную на столике.

– Честно, честно!

– У меня такое состояние, что я однажды уже однажды пережил это.

– Что это?

– Ну вот это состояние... тревоги, ожидания какой то беды..., я физически, кожей чувствую разлитую в воздухе смертельную опасность!

– Как, говорится: ощущения к делу не пришьешь.

– У меня отец здесь войну начинал. В противотанковом дивизионе, их тогда после боя, в первый день войны всего трое осталось. Чудом остался жив.

Пару недель назад приехал к нам погостить, внуков повидать, а когда узнал, что еду на учения сюда, велел отыскать братскую могилу их дивизиона, да передать, что гв. старшина Васильев дошел до Берлина и за каждого, тогда полегшего он отомстил. Вот сидел за картой, смотрел, где они бой тот приняли.

– Это все лирика, какое твое мнение?

– Мое мнение не вписывается ни в какие рамки. Но я думаю, что мы попали на войну!

– Осталось выяснить: в сорок первый или в сорок четвертый? Ты не помнишь когда наши в сорок четвертом здесь вышли к границе?

– В чего гадать? Если наши в погонах, то сорок четвертый, а если без, то сорок первый!

– Н-да... дела...,- подумалось, и тут взгляд зацепился за "Атлас офицера" лежащий рядом с радиостанцией.
– Откуда у тебя это?

– Я же в академию готовлюсь.

Стал механически перелистывать атлас.

– "Война Италии против Эфиопии...", "Разгром японских милитаристов у озера Хасан" - мелькали заголовки карт. Добравшись до 9-го листа, прочитал:

– "План и подготовка войны фашистской Германии против СССР (План "Барбаросса")".

– Интересный у тебя атлас,- хмыкнул я, продолжая листать дальше.

На одном из листов атласа, меня что то привлекло. Внимательно присмотревшись, я понял за что зацепился мой взгляд: названия городов "Луцк" и "Владимир-Волынский". Они были совсем рядом с синими стрелами, которые показывали направления одного из главных ударов немецкой армии в 41 году. Подняв взгляд на майора, сказал:

– А знаешь, если мы попали в сорок первый, а судя по всему, так оно и есть, то мы находимся как раз на направлении главного удара группы армий "ЮГ"!

Зазвонивший телефон резко ударил по нервам. Мы оба вздрогнули.

– Фу, ты черт напугал!

Трубку взял начштаба и на автомате сказал:

– "Гвоздика", слушаю Вас!

Выслушав абонента майор сказал:

– Мисюра передал "Оводу" , что самолет, имеет на крыльях кресты, на хвосте свастика.

– Значит, все-таки немцы! Вполголоса задумчиво сказал я, легонько постукивая карандашом по карте.
– Как думаешь, все-таки сорок первый? Или сорок четвертый?

– Не будем гадать, подождем данных от Мисюры, а пока надо бы поискать, кто знает немецкий.

– Сержант!
– Позвал майор, обернувшись в сторону бронированной двери.

– Я! Товарищ майор!
– Ой! Смутился паренек.
– Товарищ подполковник, разрешите обратиться к товарищу майору!

– Разрешаю,- негромко ответил я.

– Товарищ майор! Сержант Зубко по вашему приказанию прибыл!

– Со всеми батареями есть связь?

– Так точно!

– Передай циркулярно: всех знающих немецкий язык направить к командиру дивизиона!

– Есть! Разрешите выполнять?

– Выполняйте!

Сержант Зубко, побежал к дереву, на которое он повесил полевой коммутатор на 10 абонентов, установил циркулярный вызов, и сразу всем передал приказ майора Васильева.

Тем временем, пока сержант выполнял приказ начальника штаба, в машине где мы находились с Васильевым, ожил динамик громкой связи:

– "Гвоздика","Гвоздика", я "Брикет" прием! "Брикет", "Брикет" я "Гвоздика", доложите обстановку!

– "Гвоздика", я "Брикет", грибы из лукошка вынул, все съедобные!
– Незамысловато кодируя информацию передал Мисюра.

– Что за грибы?
– Спросил я, нажимая тангенту ПУ.

– Фрицы!!!
– С чувством ответил прапорщик.

– Возвращайтесь назад немедленно!

– Понял возвращаюсь назад.

– Конец связи.

– Конец связи.- Как эхо, отозвались на той стороне.

– Ты все слышал! Сказал я, откладывая ПУ рации в сторону.

Через несколько минут, к штабу подошли двое: капитан Суховей начальник разведки дивизиона и младший сержант из взвода обеспечения.

– Товарищ подполковник знающие немецкий язык по Вашему приказанию прибыли! Доложил, капитан Суховей.

– Так... Ну Вам по должности положено, а Вы, младший сержант откуда язык знаете?

– Отец в ГСВГ служил! Четко доложил младший сержант.

– Капитан, даю Вам десять минут на проверку знаний языка и подготовку к допросу немецких летчиков, которых должен доставить прапорщик Мисюра. Цель допроса: выяснить почему они очутились на территории Советского Союза, какова была цель полета, кто еще участвовал в полете, где базируются, состав части... Впрочем разведка это Ваша епархия капитан, Вам как говориться и карты в руки. Главное, необходимо выяснить, куда и в какое время мы попали... Все ясно?

– Так точно! Ответил капитан Суховей. Развернувшись, я нырнул в люк КШМки начштаба.

– Тут выходил на связь Мисюра, он уже через речку переплывает, минут через пятнадцать будет здесь.

– Ну, вот и ладненько, потирая руки, ответил ему я.

Услышав звук двигателя, мы с Васильевым вылезли наружу и увидели подъезжающий БТР Мисюры. Он сидел на броне, уперев обе ноги в боковую скобу и держался рукой за пулемет. Водитель бронетранспортера за пару десятков метров начал аккуратно тормозить, используя этот момент, прапорщик ловко спрыгнул и с солидностью бывалого служаки подошел к нам и доложил:

– Товарищ подполковник! Ваше приказание выполнено. Экипаж самолета взят в плен, сопротивления не оказал. Изъяты личные документы, личное оружие, полетная карта, а также с самолета снято бортовое вооружение. Сам самолет не горел, может можно слить топливо и еще чего нибудь снять. На обратном пути пришлось задержаться. Захвачен тут мутный тип. То ли фриц, то ли наш не разобрал.

– Ну-ка, ну-ка с этого места поподробней, заинтересованно произнес я.

– Мы уже назад возвращались, когда на гребне холма, я обернулся и увидел машину, прямо таки летевшую к самолету...