Чтение онлайн

— Они освоили законы ума?

— Нет. Я же сказал «служители». Слуга всю жизнь может прислуживать благородному человеку, но так и не ощутит, что такое благородство.

— Значит, ум опередил и погасил возможности органов непосредственного восприятия?

— Мир ума серьёзнее, чем вы себе можете представить. Он превращается в естественное поведение людей Запада. Например, в уме есть иерархия. Это — свойство линейного наращивания, которым живёт ум в себе. Каждый человек Запада, инстинктом ума, стремиться устроиться в более почётное место. Так как искусство питало людей гармонией, то для служителей ума оно перестало быть только средством, а превратилось в ценность. Тут же в искусство ринулась толпа бездарных и алчущих людей. Эта толпа, с наращиванием из года в год, растоптала талантливых.

— Вы, почтенный Дон Мен, считаете себя учеником мира ума, но уже увидели гибель источников жизненных сил и физиологических родников у людей Запада. Куда смотрят их мастера и учителя? Разве они желают зла своему народу?!

— Я вынужден повторить, что их учителя были и есть из числа служителей мира ума. Законы ума они не знают…

— Почему? Они же мастера ума.

— Позволю уточнить. Они мастера «в уме», но не мастера ума. В произволе, а не в поле их внимания находятся свой ства, дхармы ума. Они скрыты для осознания этих мастеров. Но что касается материала ума, то здесь идёт чёткий процесс. Как паук плетёт сеть в любом месте, так и ум этих мастеров плетёт сеть пониманий в местах приложения ума. Паук не ведает, откуда и как вытекает нить. Он ею пользуется. Он — мастер паутины. Мастеров «паутины» ума уважают. Они имеют звания профессоров, докторов, академиков и других рангов.

— И это всё!

— Нет, это наращивается год за годом. Теперь оно разлилось глубоко в самих инстинктах людей Запада.

— Как такое может войти в инстинкт?

— Раболепием и насилием. Это одно и то же свойство линейности ума, то есть его вида — иерархии. Кто выше, тот инстинктивно диктует свои понимания от имени народа. Кто ниже, тот преклоняется перед авторитетом. Так раб, в зависимости, от ситуации, может стать деспотом.

— Что для них святое?

— Кто видит мир через призму, тот всегда преломляет изображение. Призмой у людей Запада являются инстинкты мира ума. Поэтому было преломлено искусство так, что насилие стало темой. Преломлена и религия. Верующих называют рабами Господа. Перед этим вседержителем воспитывается беспрекословное поклонение.

— Разве они не знают, что «поклонение» это качество.

— Да, в своих проповедях, наставники Запада, практикуют у паствы качества. Но они сами из мира ума, поэтому действуют инстинктом и искренно верят во благо своих дел. Поэтому, они берут темой, например, Иисуса Христа и преподносят его качествами и средствами ума. А так как паства сама из мира, ума, То покорно воспринимает своё, но в призме иерархии.

— Я знаком с учением Иисуса из Назарета, то есть Иисуса Христа — сказал один из монахов. — Это учение совпадает с нашими духовными заповедями. В нем нет иерархии. Как раз напротив, Иисус говорит: «Кто выше всех вознесётся, тот ниже всех станет». На таком не воспитаешь раболепие или деспотизм.

— Это для вашей «призмы» восприятия, учение Иисуса светит духовным содержанием. Но призма ума делает своё дело. Церковь всецело построена на иерархии. Что ещё вы находите у Иисуса?

— Он видит непреодолимое препятствие для тех, кто отдаёт предпочтение не только людям, но и ценностям: «Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому достигнуть Царства Небесного».

— Какое отношение у Иисуса к непосредственному?

— «Блаженны нищие духом», «Кто не потеряет свою душу во имя меня, то не спасётся».

— Не воспринимается ли вами в последнем высказывании уничижение других, или пуганье? — продолжал вопрошать Дон Мен.

— Нет. Напротив…

— Вот вам пример, — сказал Дон Мен. — Знакомство с учением зависит от призмы восприятия. Нет абсолютного учения. Одно и то же учение воспринимается искренне, но противоположно. Так же, как этот монах учение Иисуса Христа воспринял Лев Николаевич Толстой. Он увидел созидательность в самом учении Иисуса и противоположные качества, пропагандируемые наставниками в церкви. Иисус говорит «не клянитесь», он считает иерархию препятствием. «Любите врагов ваших, молитесь за врагов ваших и благословляйте врагов ваших». На деле церковь предала Толстого анафеме. Велика сила мира ума! А, ведь, Толстой был даже не враг учению Иисуса Христа.

— Мы отклонились от главного, — вмешался наставник. Улей пчёл складывается из свойств каждой пчелы. Муравей ник гармонично существует лишь за счёт свойств отдельных муравьев. Кто занимается развитием духовности, эмоций и психических переживаний в среде индивидов Запада? Кто следит за этим?

Вместо ответа Дон Мен оторвался от пола монастыря и растворился. Монахи восприняли это как знак достаточности. Они знали, что Дон Мен — мастер меры. Переход через меру ведёт к упражнению в патологии.

Остался некоторое время неподвижным лишь тот монах, который повис в воздухе. Он ничего не понял из того, что тут говорили. Он чувствовал состояния не только Дон Мена, но и каждого монаха. Он следил за волнами и переливами этих состояний и лишь изредка отмечал деструктивный ход у того или иного из присутствующих. Он поднялся в воздухе и переместился к месту, где сидел Дон Мен. Затем взял волчок, пустил его во вращение и повесил в воздухе. Но Дон Мен умел ещё и думать…

Дон Мен появился далеко за стенами монастыря возле говорливой и дружелюбной речки. Вода нежной вуалью обкатывала камни. От реки веяло свежестью. Дышать стало легко. Началось раскрытие. Дон Мен уже знал, что упражнение в уме ведёт к закрытию. Дыхание угнетается. Чувствительность в восприятиях падает. Эмоции угасают. Переход через меру в закрытии смещает физиологические процессы. Не только отмирают эмоции, но и организм стареет. Это и есть практика механических людей Запада.

У Сян сидел в окружении учеников монастыря посредине площади и горячо рассказывал им о своём общении с Дон Меном. Так же, как и люди Запада, он рассказывал это как непреложный факт. У Сян пока не постиг того, что Дон Мен пропущен через его, У Сяна, призму восприятий, а потому Дон Мен и есть У Сян. Такой спектакль искренне играют люди Запада. Для монастыря это не достойно и слишком примитивно. Однако ученики тоже пропускали речи У Сяна через своё восприятие.

Дон Мен с усмешкой наблюдал это, сидя на террасе. Он воспринимал состояния учеников и состояние У Сяна. Как должно служителю ума, У Сян преподносил свои рассказы, инстинктивно желая набрать престиж. Ученики же не реагировали на эту тональность, и баллы У Сяну шли нулевые. Это и есть типовое галлюцинирование сущности человека. Инстинктивно ум полагает соучастие слушателя в таком же свойстве. Если это происходит, то, по законам ума, тот, кто имеет причастность к авторитету, сам набирает очки. Только соучаствующего в уме можно пугать, призывать к высшему, убеждать, доказывать ему, спорить с ним. Такое для одинаковых людей Запада проистекает само по себе. Но здесь, в монастыре пребывание в инстинктах ума не «само собой». Тем более, что ученики подбираются, а затем воспитываются так, чтобы у них не было и тени закрытия.

Открыто доверяя У Сяну, они потребляли из его рассказов стимулы. Зря старался У Сян! Всё, что связано с престижем, относится к закрытию. Престиж несёт другой стороной авторитет и, следовательно, принижение. Поэтому монах и сказал, что учение Иисуса Христа согласуется с практикой монастырей.

Находящийся в закрытии ученик, прекращает развиваться. Мир ума практикует закрытие. Оно выражается в сомнении, критичности, неуверенности, скепсисе, цинизме, подозрительности. Этот список качеств ума можно пополнить стремлением к престижу или превосходству, недоверием, тщеславием, отдачей предпочтения чему-то, или кому-то. Наконец, от такой практики начнётся патология в чувствительности к комплиментам, подаркам, похвалам, заслугам, почестям… Впрочем, ещё раньше наставники заметят у ученика бесперспективность и удалят его из монастыря. Такому место в стареющем обществе. Как прошлогодние листья своим загниванием обеспечивают условия роста для молодой поросли, так и, проявивший симптом старения удаляется в мир перегноя.