Чтение онлайн

Западные журналисты, непрестанно вспоминающие репрессии и гонения русских, почему-то забывают о своем собственном постыдном прошлом. Зато не перестают разоблачать российский экспансионизм, который якобы у русских в крови. Да, конечно, Российская империя росла не за счет продажи черной икры и не благодаря ласковым речам – против фактов не пойдешь. Но разве свист пуль звучал сладкой музыкой в ушах коренного населения Америки, Африки или Австралии? Да, судьбе миллионов крепостных царской России не позавидуешь, мир недаром возмущался, пока Александр II в 1861-м не даровал им свободу. Но разве участь американских черных рабов чем-то лучше? Их угоняли в рабство десятками миллионов – и продолжалось это вплоть до 1865 года. А потом пришлось ждать еще столетие, пока не появился Мартин Лютер Кинг и расовая дискриминация в Соединенных Штатах не пошла на убыль.

Советская империя, наследие российского колониализма предыдущих веков, рухнула в 1991-м, и это был болезненный процесс. Но какая колониальная держава с радостью отказывается от своих колоний? Сколько жителей Конго истребили бельгийцы? А обитателей Мадагаскара и Алжира – французы? А британские войска, сколько они угробили повстанцев «мау-мау» в Кении и сипаев в Индии? А что уж говорить об уничтожении английскими колонистами темнокожего населения Тасмании – его полностью вырезали до последнего аборигена, убитого к 1830 году. А пытка электричеством, применяемая французской армией в алжирских селениях? И это двадцать лет спустя после сталинских чисток! Как это увязывается с культурной и гуманитарной миссией Франции?

России до сих пор не перестают инкриминировать преступления Сталина – в то время как преступления французской армии давно забыты, а Германии прощены ужасы нацизма. При этом никто не хочет помнить, что СССР – единственная империя в истории человечества, которая распустила подвластные ей народы без сопротивления и войны. В 1991-м в течение нескольких месяцев пятнадцать государств обрели свободу и независимость. Где еще мы видели нечто подобное?

Все очень возмущались, когда Москва попыталась защищать русскоязычное население Приднестровья, а также осетинские и абхазские меньшинства – это было расценено как стремление вернуть себе былое величие. Но при этом кого в Европе возмутила расправа, учиненная грузинами над осетинами и абхазами, или перспектива для русских, живущих в Молдавии, оказаться разорванными на куски? А кому-нибудь пришло в голову защитить бакинских и нагорно-карабахских армян от кровавой бойни, мотивируемой этническими причинами? Получается, что защищать от русских малые народы – благородная миссия. Но когда эти же самые народы вырезают в своей стране другие национальные меньшинства или притесняют их и попирают их права, как это было в Прибалтике, – нам что же, надо им аплодировать?

То же самое касается организованной преступности. Об этом пишет французский обозреватель Пьер Конеза [15] .

Объективны ли мы и справедливы ли, когда говорим о России?

Нам бы следовало постоянно задавать себе эти вопросы. Задавать не для того, чтобы оправдывать русских, а чтобы понять: они такие же, как мы, не хуже и не лучше. Прежде чем судить других, неплохо бы у себя в доме навести порядок. Умные люди на это справедливо заметят, что нельзя преступление оправдывать преступлением. Но эта книга и не собирается никого оправдывать, она призвана напомнить, что обвинительные процессы, если они не дают возможности послушать защиту и оспорить несправедливый приговор, лишь имитируют правосудие.

Поскольку Запад подходит к России с мерилом своих собственных неблаговидных деяний, хотя отказывается в этом признаваться, он никогда не избавится от штампов и от предвзятого взгляда на Россию. Не желая сделать усилие, чтобы ее понять, Запад подогнал Россию под свои представления – подобно тому, как индейцы хиваро уменьшают до игрушечного размера головы своих врагов. Ненависть к России превратилась в метод анализа, в критерий подхода, в удобную подушку, обеспечивающую тем, кто на ней прикорнул, академические лавры и журналистские успехи. Какой исследователь, какой журналист может сделать на Западе карьеру, разоблачая двойные стандарты и спасая доброе имя России?

Риск тут неслыханный. В теперешней ситуации, в самый разгар украинского кризиса, заставившего ярых защитников «Запада» вконец потерять чувство реальности, оказаться в роли защитника России (или «Putin— Versteher», как говорят в Германии) – вполне достаточно, чтобы получить волчий билет без надежды на реабилитацию. Одно только желание понять, что спровоцировало такую реакцию России, малейшая попытка выслушать другую сторону (audiatur et altera parte) расценивается главными редакторами периодических изданий, представителями интеллектуальных кругов и политиками едва ли не преступлением. Сами же они, едва открыв рот, разражаются гневными филиппиками в адрес России.

А что, разве нельзя быть одновременно и за Украину, и за Россию? Или нельзя в Ближневосточном конфликте одновременно поддерживать и Израиль, и Палестину? Почему надо обязательно выбирать ту или иную сторону? Или мы должны непременно принять религиозно-фанатичную позицию и разделить мир на хороших и плохих, чтобы затем уничтожить одних и пощадить других? Но ведь мы не с нацизмом имеем дело, когда одна нация требовала полного уничтожения другой, отрицая ее право на жизнь. Ведь сейчас – не этнический конфликт, как это было в 1990-е годы в Югославии.

Если подумать, то государство Израиль имеет столько же прав на существование, сколько независимое Палестинское государство. Но почему же в таком случае отказывать восточной и южной Украине в праве самим решать свою судьбу – в праве, на которое претендует Западная Украина? Тем более, что на карту поставлено существование их языка и их самих (а именно так произошло, когда «майданцы» взяли власть в свои руки).

Есть еще одна опасность, подстерегающая нас на пути изучения ненависти к России – это риск оттолкнуть от себя русофилов, равно как и самих русских. Русским, как и любой другой нации, не слишком нравится, когда их ненавидят. Русофилы с ними в этом солидарны.

Со времен Вольтера и до эпохи де Голля, пройдя через открытие для себя замечательной русской литературы XIX века, через любовь к Сталину – и горячую поддержку диссидентского антикоммунистического движения, те, кто любит Россию, существовали и существуют, и мы относимся к ним с глубочайшим уважением. Любовь к России ничуть не моложе, чем ненависть к ней, но она, к сожалению, реже встречается. Запад (университеты, прессу, представителей литературы и даже иных политиков) время от времени охватывает симпатия к России, но эти периоды всегда кратки: от нескольких десятилетий (как во Франции) до нескольких лет (как в Великобритании).