Запад знакомится с Востоком. Представления средневековых европейцев о восточных народах
Шрифт:
Можно утверждать, что кочевая культура сознательно уничтожалась, ибо во многих своих аспектах была опасна для соседей и их потомков. Она воспринималась, прежде всего, такой, какой должна быть, а не той, какой являлась. Отсюда чаще всего крайне негативное отношение к ней и лишь изредка ее идеализация, что, в свою очередь, тоже было крайностью.
Это не означает, что изучение было не эффективным и оно бесперспективно, просто надо учитывать, что история кочевников изучалась не менее тенденциозно, чем история оседлых сообществ, что и кочевники проходили через многочисленные мировоззренческие и идеологические «фильтры» оседлых цивилизаций [48] .
48
Не менее любопытно было бы посмотреть, какие образы оседлых культур возникали в сознании тех или иных кочевых народов.
Этому есть, разумеется, и объективное оправдание. Представление об истории сложилось на заре цивилизации. Оно многосложно. Можно ошибиться в деталях, оценках отдельных людей, иначе понимать события, но главное в нем – признаки цивилизации. К ним кочевники просто не подходят. К тому же кочевники уже сошли как цивилизация есть ли смысл их реабилитировать?! Если сами европейцы не преуспели в этом, то во многом за них это делают этнические ренессансы, развернувшиеся на широких евразийских просторах. Различные азиатские народы оказались «брошены» «великими» цивилизациями и ведут активную борьбу за историю как за свое ее понимание, ибо без этого обосновать свое настоящее невозможно. Патовая ситуация в истории сложилась во многом из-за того, что в цивилизационном плане все народы выровнялись, вышли в целом на один уровень (еще одна заслуга глобализации). В ситуации экзистенциального выбора «вывихнутости» времени даже «отсталые» народы могут предложить что-то свое. Вот только, увы, как говорили еще в средние века, mundus senescit (мир дряхлеет) и за «светлое будущее» все еще бьются «вчерашние» парадигмы. Только доскональное изучение истории поможет наконец-то «понять» и «оправдать» кочевников.
§ 2. Цивилизационная модель как основа для различения «своих» и «чужих»
Одним из центральных в данной теме является понятие «цивилизация» [49] , которое последние полвека «хранилось где-то на задворках нашего коллективного сознания» [50] . В настоящее время оно имеет два основных значения – стадиальное и локальное [51] .
Появилось это слово в рамках Просвещения и начало искать свой аутентичный смысл. Естественно, оно могло появиться только в первом значении и сначала под «цивилизацией» понимался наивысший уровень развития, именно этот смысл и был инициативным, первичным. Европейская культура в эйфории от удачи в складывании нового культурного синтеза, именно его и обозначила как тот уровень общественного развития материальной и духовной культуры, связанный с разделением труда, рационализацией производства, потребления и распределения, формированием гражданского общества, к которому и должны стремиться все народы планеты. Именно так трактовал это понятие А. Фергюссон («Опыт истории гражданского общества», 1768) [52] , а впоследствии Л. Г. Морган [53] и Ф. Энгельс [54] .
49
Этому понятию в нашей стране, естественно, посвящена обширнейшая литература: Арзаканьян А. Г. Культура и цивилизация: проблема теории и истории (к критике современной западной литературы) // Вестник истории мировой культуры. 1961. № 3; Маркарян Э. С. О концепции локальных цивилизаций. Ереван, 1962; Штаерман Е. М. Проблемы культуры в западной социологии // Вопросы философии. 1967. № 1; Чесноков Г. Д. Современная буржуазная философия истории. Горький, 1972; Проблемы социально-экономической формации. Историко-типологическое исследование. М., 1975; Цивилизация и исторический процесс. М., 1983; Цивилизация как проблема исторического материализма. Ч. 1–3. М., 1983; Рейснер Л. «Цивилизация» и «формация» в обществах Востока и Запада // Азия и Африка сегодня. 1984. № 6; Карнаух В. Понятие цивилизации. А-т дисс. на соискание ученой степени канд. филос. Наук. Л., 1985; Илюшечкин В. Цивилизация: ступени развития и региональные типы // Азия и Африка сегодня. 1986. № 10; Давыдова Г., Левичев Н. Понятие цивилизации в социальной философии марксизма. М., 1986; Масон В. М. Первые цивилизации. Л., 1989; Сравнительная история цивилизаций. Теория. Методология. История. М., 1990; Февр Л. Цивилизация: эволюция слова и группа идей // Февр Л. Бои за историю. М., 1991. С. 239–281; Шемякин Я. Г. Проблема цивилизации в советской научной литературе 60–80-х годов // История СССР. 1991. № 5; Современные теории цивилизаций. М., 1995; Яковец Ю. В. История цивилизаций. М., 1997; Ерасов Б. С. Цивилизация: смысл слова и определение термина // Цивилизации. М., 1997. Вып. 4. С. 169–187; Следзевский И. В. Эвристические возможности и пределы цивилизационного подхода // Цивилизации. М., 1997. Вып. 4. С. 7–19; Ионов И. Н. Теория цивилизаций и эволюция научного знания // Общественные науки и современность. 1997. № 6; Сравнительное изучение цивилизаций мира (междисциплинарный подход). Сб. ст., М., 2000; Крёбер А. Л., Клакхон К. Культура: критический обзор понятий и определений // Культурология. Дайджест. М., 2000. № 1. С. 105–183; Мелко М. Природа цивилизаций // Время мира. Альманах. Вып. 2. Структуры истории. Новосибирск, 2001; Хорд Д. Древо цивилизаций // Время мира. Альманах. Вып. 2. Новосибирск, 2001; Ионов И. Н., Хачатурян В. М. Теория цивилизаций от античности до конца XIX века. СПб., 2002; Репина Л. П., Зверева В. В., Парамонова М. Ю. История исторического знания. М., 2004; Рашковский Е. Б. Средние века: становление цивилизационного лика Европы // Цивилизации. М., 2006. Вып. 7; Gong G. W. The Standard of «Civilization» in International Society. Oxford, 1984.
50
Осборн Р. Цивилизация. Новая история Западного мира. М., 2008. С. 6.
51
Амелина Е. М. Понятие «цивилизация» вчера и сегодня // Обществ. науки и современность. 1992. № 2.
52
См. русск. перевод: М., 2000. Это была практически первая теоретическая разработка периодизации по трем периодам как стадиям развития: дикость, варварство и цивилизация, что свидетельствовало и о возникновении определенной классификации социально-исторических организмов и их достаточно четкой типологии, причем как типологии стадиальной. Это можно назвать первой нововременной концепцией мировой истории.
53
Л.Г. Морган в своем «Древнем обществе» (1877) разработал лишь две первые стадии, разделив каждую из них на три ступени (низшую, среднюю и высшую) и выделив признаки, характеризующие эти ступени. Цивилизации он фактически не касался.
54
В его работе «Происхождение, семьи, частной собственности и государства» (1884) трехчленная периодизация истории человеческого общества превращается в двухчленную (дикость и варварство). Эта периодизация существует до сих пор: Равдоникас В. И. История первобытного общества. Ч. 1. Л., 1939; Ч. 2. Л., 1947; Маркович Д. Ж. Общая социология. М., 1998; Бор М. З. История мировой экономики. М., 1998.
Освальд Шпенглер в своем известном сочинении «Закат западного мира» (Der Untergang des Abendlandes, 2 тт., 1918–1922) развил учение о культуре как множестве замкнутых «организмов», выражающих коллективную «душу» народа и проходящих определенный жизненный цикл, длящийся около тысячелетия [55] . Устами О. Шпенглера «цивилизация» была обозначена как период агонии европейской культуры. Ф. Ницше торжественно объявил о смерти Бога, а К. Маркс вообще объявил его несуществующим. По инерции с судьбой культуры связывали именно религию и ее уход воспринимался как момент смерти культуры в целом.
55
Этих культур или, точнее, «органических» культурно-исторических типов восемь: египетская, индийская, вавилонская, китайская, аполлоновская (греко-римская), магическая (византийско-арабская), фаустовская (западноевропейская) и майя. Девятая – культура будущего, русско-сибирская. По его мнению, умирая, культура перерождается в свою противоположность – цивилизацию и умирает. Появление такой трактовки понятия объясняется широко распространившимися в конце XIX в. пессимистическими настроениями в отношении будущего Европы. Достаточно вспомнить ленинское учение об империализме как стадии загнивания капитализма. На самом деле начинался невиданный доселе по своим масштабам процесс, получивший впоследствии название глобализации.
Это примеры крайностей, в которые общество попадает, когда впервые начинает работать с такого рода понятиями. Одновременно все же стали появляться достаточно оптимистические представления о сложном развитии культур. На протяжении того же XIX в. в цивилизации стали видеть не только высший уровень развития культуры или стадию агонии, но и своеобразный исторический феномен. Здесь определенную роль сыграл дарвинизм со своей сущностной ревизией библейских представлений о единовременном творении всего сущего. В определенном смысле теория Дарвина была перенесением на животный и растительный мир, а оттуда и на историю, идеи капиталистической экономической конкуренции. Мощное развитие получила и сама идея эволюционизма [56] , хотя и встречена была с осторожностью. Сторонники «замкнутых цивилизаций» фактически считали, что их может быть сколько угодно и «каждая культура находится в непосредственной связи с Богом» (Л. фон Ранке). Г. Рюккерт в своем «Учебнике всемирной истории в органическом изложении» заявил, что «историческая действительность не может быть логически правильно расположена в виде одной линии». [57]
56
Начиная с издания труда Ч. Дарвина «Происхождение видов путем естественного отбора» (1859) эволюционизм фактически полностью сменяет креационизм и начинает играть его роль в развитии культуры, являясь методологической базой всех типов наук (Панин Д. М. Теория густот. Опыт христианской философии конца XX в. М., 1993. С. 94–104).
57
Цит. по: Ионов И. Н. Теория цивилизаций: этапы становления и развития // Новая и новейшая история. 1994. № 4–5. С. 39.
Любопытно, что именно в России фактически рождается представление о цивилизациях как пространственно-временных конструкциях (теория «культурно-исторических типов» как «действующих лиц истории» Н. Я. Данилевского [58] , российские востоковеды первой половины XIX в. [59] , Т. Н. Грановский), но наиболее четкое и аргументированное выражение такой подход нашел в работах Арнольда Тойнби [60] . Несмотря на то, что в трудах различных историков и философов это понимание нашло самую широкую поддержку, его все же, по большому счету, можно обвинить во все еще сохраняющемся просветительском понимании цивилизации как самого высокого уровня развития общества.
58
Он предложил, правда, тоже отталкиваясь от своей критики общечеловеческой культуры, концепцию культурно-исторического типа, состоящего из четырёх основ: религия, культура (наука, искусство, техника), политика, общественно-экономический уклад. А «ход развития культурно-исторических типов всего ближе уподобляется тем многолетним одноплодным растениям, у которых период роста бывает неопределенно продолжителен, но период цветения и плодоношения – относительно короток и истощает раз навсегда их жизненную силу» (Данилевский Н. Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к Романо-германскому. М., 1991, с. 92).
59
Н. Я. Бичурин, архимандрит Петр Каменский, М. Н. Суровцов.
60
Его 12-томный труд «Постижение истории» (A Study of History, 1934-61) посвящен анализу возникновения, развития и умирания мировых цивилизаций. Тойнби выделял 21 цивилизацию, для которых характерны уникальные универсальные религии, мировые государства и философии (впоследствии – 36 цивилизаций и 5 «живых» цивилизаций третьего поколения). Цивилизация для него – это группа стран и народов, связанных общей судьбой и мировоззрением и она противостоит примитивным обществам. Причинами роста и развития цивилизации являются «вызов» и наличие творческого меньшинства. См.: Тойнби А. Постижение истории. М.: Прогресс, 1990. О его философии истории см.: Косминский Е. А. Историософия Арнольда Тойнби // Вопросы истории. 1957. № 5; Чесноков Г. Д. Проблема цивилизации в философии истории Арнольда Тойнби // Вопросы философии. 1966. № 10; Переписка Н. И. Конрада с А. Тойнби // проблемы истории и теории мировой культуры. М., 1974; Рашковский Е. Б. Востоковедная проблематика в культурно-исторической концепции А. Дж. Тойнби. М., 1976; Семенов Ю. Н. Социальная философия А. Тойнби (критический очерк). М., 1980.
Между тем, здесь, вероятно, точнее будет средневековое понимание «мира» (pax). На рубеже тысячелетий, который все «миры» не случайно воспринимали как знаковую веху в своей собственной и всемирной истории, закончилось образование евразийских цивилизаций («миров») по широте и сложился окончательно так называемый «пояс цивилизаций» от Атлантики до Тихого океана. Оформились «миры», которые условно можно назвать «материнскими» (христианский, мусульманский, буддийский, конфуцианский), оформлялись они с помощью идеологической экспансии, путем распространения «истины» («идите и несите всей твари на земле истину»). Именно на это обратил в свое время внимание К. Ясперс, выдвинувший идею «Осевого времени» и сделавший акцент лишь на двух параметрах этого процесса, – оформлении Текстов и появлении Учителей. В Европе завершился процесс антропогенизации вмещающего ландшафта [61] и переход к пашенному земледелию, созданы «первый витраж, первый готический свод, первая героическая поэма» (М. Блок).
61
«Вмещающий ландшафт», по определению Кульпина Э. С., – «жизненное пространство Человека хозяйствующего на уровне этноса и суперэтноса» (Кульпин – Губайдуллин Э. С. Золотая Орда. Проблемы генезиса Российского государства. М., 2006. С. 174).
Но средневековые цивилизации – это комплексные конструкции, в рамках их зарождения и эволюции обязательно идут два процесса, – складывание не только общецивилизационной парадигмы на основе «мировой религии», но и оформление геополитической конструкции в форме «империи». Первоначальное распространение шло по освоенным ранее в рамках первых протомиров – «оазисов» пригодным землям за счет их объединения. Эти «материнские цивилизации» условно могут быть названы аграрными, ибо в них на первый план выходит земля как преимущественная сфера применения человеческого труда в области земледелия или скотоводства.
Именно история этих классических цивилизаций и дает возможность выделить наиболее характерные черты этой конструкции. При этом необходимо подчеркнуть, что методологический анализ их истории проводился, как правило, в европейской культуре, которая до сих пор пытается сочетать два подхода – конфессиональный и секулярный. Если до эпохи Возрождения «миром» считалось пространство Истины (отсюда миры именовались «христианским», «мусульманским», «буддийским и т. п.), то под влиянием широко распространившейся идеи научно-технического прогресса, в «мире» стали видеть определенную стадию социального и технического прогресса. Эти два подхода кардинально разошлись именно в период эпохи Просвещения
Если исходить из логики исторического процесса, под «цивилизацией» следует понимать не уровень развития того или иного общества. Такой подход был характерен для XVIII – начала XIX вв., когда на базе традиционной историко-культурной европейской парадигмы, основывающейся на эволюционном подходе, складывались первоначальные светские однолинейные теории развития (теория континуитета, марксизм, неоэволюционизм, теории модернизации и др.). Впоследствии стал формироваться и широко распространяться цивилизационный подход, рассматривающий всемирную историю как результат взаимодействия отдельных культурных ареалов (Данилевский Н. Я., Шпенглер О., Тойнби А., Сорокин П. и др.).
Спор формационного и цивилизационного подходов, который происходит на наших глазах сейчас, на самом деле, всего лишь частный случай вечного их противостояния. Любое историческое явление необходимо смотреть по горизонтали (в пространстве) и вертикали (во времени). В рамках средневекового периода, когда активно шло становление «миров», этот процесс просматривался, прежде всего, во времени, «сверху вниз». Результатом явилась вертикальная модель истории и формационный подход как деление этой истории на значимые части (периоды, эоны, формации). Формационный марксистский подход в определенном смысле апогей и предел этого рассмотрения.