Западня для оборотня
Шрифт:
Охрана у изукрашенных резьбой и позолотой дверей удостоила ее ленивым взглядом. С обыском приставать не стали. Марик и Стэн были немногими из мужиков, к кому Глория испытывала некое подобие терпимости. Хотя бы потому, что они не насиловали по углам бесправных рабынь, и не посещали борделей, живя с одной, но постоянной женщиной.
– Неплохой бой, – сквозь зубы процедил Стэн. – Торгуйся.
Глория едва заметно кивнула. А это ещё один плюс в копилку охранников. Они тоже терпеть не могли скупость своего хозяина. Двери распахнулись, впуская ее в богатые покои Распорядителя.
– Бежала по лестнице? – вместо приветствия прошипел закутанный в шелка и бархат мужичонка. Глазки-косточки смотрели на нее, как на самого лютого врага. Ещё бы!
Глория промолчал. Скривившись, будто выпил винного уксуса, Распорядитель открыл шуфляду и брякнул на широкую столешницу один кошель. Весьма тощий.
– Свободна!
Глория без возражений забрал несчастный мешочек.
– Хорошего дня, – произнесла ледяным тоном. – И вычеркивай меня из десяти следующих боёв. Я отказываюсь.
Глазки-косточки исчезли за прищуренными веками.
– Ты выступала из рук вон плохо! – зашипел разноцветной змеёй. – Голый пафос, дурное бахвальство! Убила Грозного!
А, да, противник. Ублюдок, назло ей купивший Ариэллу… Жаль, нельзя убить дважды.
– Я что-то забыла, или кретин сам вызвался на смертельный бой? Ой-ой, бедный мальчик…
Распорядитель странно забулькал.
– Он не отработал…
– Не мои проблемы. Десять боёв вычеркивай. Избавлю тебя от пафоса.
– Сука недотраханая.
На стол брякнулся ещё один кошель. Уже больше. Глория схватила добычу и подкинула на ладони.
– Пятнадцать боёв.
От такой наглости Распорядитель даже онемел.
– Ты…
– Я – недотраханная сука, грязный выродок, чирь на твоей заднице и кто там еще? Ах, да – курица, несущая золотые яйца. Сколько ты заработал сегодня, а? Забитые под завязку трибуны!
– Ставки упали!
– А желающих поглазеть на бои увеличилось! Или, может, мне найти более щедрого работодателя? Помнится, Красавчик Эд искал…
Дзынь – еще один мешочек появился на столе. Глория мысленно усмехнулась. На старого сухаря не действовали слезливые истории или вид искалеченного бойца, но стоило заговорить о конкурентах…
– В выходные, как обычно, – сухо обронила девушка, пряча заслуженную плату.
– Перед основным боем – волки.
Подгадил все-таки… Убивать несчастную животину – последнее дело. Уж кого Глория пощадила бы, так это пойманных на людскую потеху тварей. Но выбора не было. Распорядителю требовалось зрелище, а ей – деньги.
Охранникам достался короткий кивок и десять монеток серебра. Простое спасибо в кружку не нальешь, а должницей она быть не хотела. Мужчины не возражали. Пусть же хлебнут нормального пойла за ее удачу, а сейчас пора бы подлечить глаз и навестить сестру…
***
Знакомая до тошноты дорога оказалась короче, чем хотелось бы. И каждый раз ноги будто прилипали к земле, хотя ей уж точно нечего бояться. Под глухим воротом таилось сокровище – амулет Ютаи, полученный ею одиннадцать лет назад не известно за какие заслуги. Смертельное проклятье для любого, кто посмеет покуситься на честь владелицы без ее согласия.
Девочек, что удостоились милости Богини, в этом городе можно пересчитать по пальцам. Но Глория не испытывала и крошки благодарности, а уж тем более священного трепета. Где была Ютаи, когда ее сестру Ариэллу волоком тащили в бордель? Четырнадцатилетнюю девочку продали в тот же вечер мерзкому похотливому ублюдку, возжелавшему свежего мяса. Глория рвалась вслед за псами Лордов, но ее просто стукнули о стену и оставили валяться с разбитой головой прямо на улице. Как никто не добил – она не знала. Зато слишком хорошо помнила глаза сестры, когда правдами и неправдами ей удалось пробраться в "Соблазн" – один из самых известных борделей города. Ее бедная Ариэлла…
Болезненные воспоминания обожгли хуже удара хлыста. Сестра не плакала и даже пыталась улыбнуться, но Глория все видела! Эти черные синяки на тонкой шее, и кровоподтёки на запястьях от веревок… И как будто сама побывала в отвратительно-мерзких руках и почувствовала грязь насилия, что заставили испытать тихую и нежную Ариэллу.
Глория сплюнула горькую слюну. Она просто не могла думать о тех гадостях, которые приходится терпеть сестре. И поэтому все до последней медяшки спускала на «выкуп». Платила за дни свободы от похотливых тварей, называющих себя мужчинами.
Около черного входа стояло несколько девочек. Судя по размалеванным лицам – с нижнего этажа. Так уж заведено в "Соблазне" – чем выше комната, тем ценнее товар. Девственниц и каких-нибудь диковинок отправляли на самый верх – в богатые покои, где любая мелочь создана для пробуждения похоти. Развратные картины, статуи и прочая, откровенная до тошноты, дрянь. Слезы и мольбы о пощаде глушили обитые бархатом стены, а гнусности обелялись золотом. Торговали тут не только живым, но и очень молодым товаром… Мерзость! Но хуже, что здесь устраивали массовые «пирушки» и разрешали такие извращения, что несчастных жертв иногда лечили месяцами. А иные вовсе сходили с ума…
– А вот и наша бравая воительница, – проскрипела одна из работниц. – Эй, Ло, я буду получше твоей сестренки. Не желаешь купить мне пару деньков?
Глория даже головы не повернула. Сочувствие сочувствием, но жизнь быстро заставила усвоить один урок – всем не помочь. А в глаза женщин лучше не смотреть. Так легче.
Душный от похоти и ароматических масел воздух забил легкие смрадным комом. Горечь смешалась со сладостью, оседая на языке отвратительным привкусом. Где-то слышалась музыка, глухой смех и стоны. За одной дверью брань и звуки ударов… Тут находились самые дешевые кабинеты. И единственное, что отличало "Соблазн" от портовых борделей – сюда не пускали бедняков. Даже самая потасканная шлюха зарабатывала за ночь в десять раз больше, чем девица на вольных хлебах. И все же бордель оставался борделем… А ей лучше бы скорее заплатить за Ариэллу, пока сестре не назначили клиента.
– Где Голден? – окликнула проходившую мимо работницу, но та лишь пожала обнаженными плечами. Ну да, станет хозяйка отчитываться перед кем-то… Лишь бы не ускакала резвиться со своими «малышами».
Придется идти выше… Глория незаметно поежилась. Третий этаж – открытый. Комнаты видно насквозь, а клиенты расхаживают по галереям, наблюдая за происходящим. Это изюминка "Соблазна" – в любой момент абсолютно каждый имел право присоединиться к развлечению. Женщину могли взять сразу двое. Или десять. И всех она обязана обслужить.