Чтение онлайн

— Но эта фотография! Они же сразу примутся искать этот катер.

— Ну, это будет несколько затруднительно. Мы слегка изменили картинку, так что найти именно этот катер им будет совсем не просто

— И что дальше?

— Все просто, активность украинской безопасности не останется для русских большим секретом. Они поймут, что единственным путем для отступления у них остается море, вот тут в дело снова вступаем мы. Нам нужно успеть перехватить людей с изделием в тот момент, когда они попытаются пробраться на катер.

— А не проще ли перехватить их в море?

— Проще, но тогда возникнет риск того, что в море их будем ждать не только мы. Впрочем, другого выхода у нас нет.

В 23.11 станция слежения за космическими объектами, расположенная недалеко от Ялты, зафиксировала факт передачи двух сообщений через американский спутник связи. Оба сообщения были немедленно перехвачены. Еще через двадцать минут перехваченные сообщения в виде электронного послания поступили в компьютер центра обработки № 346 отдельного батальона РЭБ вооруженных сил Украины. Прошел час, и на стол дежурного кодировщика отдела радиоразведки службы госбезопасности Украины легла распечатка документа, взломанного компьютером. Второй документ раскодировать не удалось. Дежурный внимательно изучил данные радиоперехвата и снял трубку телефона правительственной связи. Он знал, что генерал-полковник Тищенко терпеть не может, когда ему мешают отдыхать, но в данной ситуации дежурный решил действовать методом самосвала. Если проблема слишком велика и решить ее своими силами тяжело, свали ее на могучие плечи начальства, и пусть оно продемонстрирует подчиненным свое умение правильно действовать в сложной ситуации, о чем так любит вещать с высокой трибуны при каждом подходящем случае. Звонок «вытащил» генерала из ванной, он внимательно выслушал дежурного и даже не сделал ему замечания за то, что информация была доведена на «кацапской мове», а не высоким штилем запорожского казачества, усиленно насаждаемом в управлении с приходом Терещенко к власти. Через двадцать минут черная служебная «Волга» несла упитанные телеса генерала по улицам Киева, распугивая мигалкой автомобили любителей ночной жизни.

Ночная прохлада врывалась в салон машины сквозь открытое окно. Давыдов опустил стекло специально, чтобы не заснуть. Поток воздуха нес запахи ночной степи, холодил лицо. Анатолий мерз, но окно не закрывал. Рядом дремал умаявшийся за день Виктор. На сиденьи рядом с водителем спала Лика. Давыдов с Сорокиным молчали. Говорить в общем-то было и не о чем. В свете фар метались ночные мотыльки и бабочки. «Лэндкрузер», монотонно фырча двигателем, пожирал пространство. В свете луны Давыдов разглядел мелкую рябь на поверхности соляного озера. Слева лежал Сиваш. Теперь недолго, минут двадцать до крепости и еще минут пятнадцать до поселка. Дорога вильнула между двумя островками зарослей лоха и акаций и вывела к развалинам каменных стен и бастионов.

— Приехали, — доложил банкир, — дальше дороги нет. Мы что, заночуем в этих развалинах?

— Мы едем дальше. Там дальше есть дорога. Объезжаем развалины вот этого бастиона, только держись от него подальше, там у стены ров.

Они объехали крепость слева и двинулись дальше. Джип перевалил через железнодорожный переезд, на котором не было ни светофора, ни шлагбаума. Слева и справа можно было разглядеть кучи соли и какие-то промышленные здания.

— Это что еще такое? — удивленно вертел головой по сторонам Сорокин.

— Бывшие соляные промыслы, — пояснил Давыдов.

— Куда сворачивать? — поинтересовался водитель.

— Никуда, нам прямо, — уверенно произнес Давыдов. Поселок остался позади, они снова оказались в степи. Дорога шла по самой середине Арабатской стрелки, слева и справа была вода: море и соленое озеро. Испокон веков здесь добывали соль, бывшую в старину очень ходовым товаром, именно сюда ездили за солью чумаки. Километра через три фары осветили кресты, каменные надгробия заброшенного кладбища и несколько одиноких домиков, больше всего напоминающих затерявшийся в степи хутор. Это был конец пути.

— Останавливаемся метров за тридцать до последнего дома.

— Приехали, что ли? — проснулся Виктор.

— Прибыли. Охраняй эту компанию, пойду определюсь с постоем и медицинской помощью, — хлопнул дверцей Давыдов. Он вышел в темноту и направился к одиноко стоящему дому. Капитан подошел к воротам и подергал их. Ворота были заперты изнутри на засов. Давыдов просунул руку и на ощупь попытался его открыть. Засов не поддавался. С другой стороны забора раздался звук волочащейся по земли цепи. Из конуры выползла собака размерами с хорошего теленка. Зверюга потянула носом воздух и громогласно рявкнула в темноту. У капитана пропало всякое желание экспериментировать с засовом. Он несколько раз ударил по воротам ногой. Над забором появилась ушастая голова огромной южнорусской овчарки. В темноте глаза псины светились двумя желтыми огнями. Собака приоткрыла пасть, демонстрируя внушительного размера клыки, из глотки зверя вырывалось утробное ворчание.

— Ты что, сегодня не ужинал? — критически посмотрев на собаку, проговорил Давыдов. — А хозяин твой где?

— Дома хозяин, — в лицо Анатолию ударил луч света, — Кого там принесло на ночь глядя?

Давыдов машинально заслонился от света рукой.

— Дядя Вася! Это я, Толик Давыдов.

— Руку опусти, не видно ни хрена. Теперь вижу.

Луч погас и над воротами зажглась слабая лампочка. Откуда-то сбоку, совсем не оттуда, где находился фонарь, послышались шаги и из темноты появилась здоровенная фигура. Хозяин дома подошел ближе, и Анатолий в тусклом свете разглядел высокого, еще крепкого старика с седыми, коротко стриженными волосами. Одет он был в военные брюки и рубашку, на плече старика стволами вверх лежала двустволка.

— Ну, здорово, племянничек! Это ж каким ветром тебя сюда задуло? Лет семь, небось, не показывался?

— Шесть с половиной, — уточнил Давыдов.

— Добро пожаловать, — старик открыл ворота. — Место, Джек! Свои.

— В отпуске, что ли?

— В отпуске?

— А что так поздно? Ты вообще чем добрался? Автобусы уже не ходят.

— Я на машине, — ответил Давыдов проходя во двор.

Собака ткнулась в ладонь капитана мокрым носом. Давыдов замер.

— Не дрейфь, это он знакомится.

Собака обнюхала Анатолия и отправилась в свою конуру.

— Ты что, машиной обзавелся? На какие ж это шиши? На свою нищенскую офицерскую получку? — усмехнулся старик, демонстрируя осведомленность о финансовом положении племенника. — Давненько ты не появлялся.

— Дядь Вась! Мне нужна твоя помощь.

— Я сразу догадался. Нынешняя молодежь про нас стариков только и вспоминает, когда помощь нужна. Ну, выкладывай, что у тебя стряслось?

Давыдов выложил все без утайки. Старик сумрачно слушал, изредка перебивая, чтобы уточнить детали. Потом вытащил пачку «Беломорканала» и яростно задымил. Щурясь от едкого дыма он наконец произнес.

— Ну, учили тебя не зря, место ты выбрал правильное, тут вас сам черт не найдет. И что ко мне обратился, тоже правильно сделал. Так и быть, тряхну стариной, пострадаю, как говорили в старину, за Отечество. Ибо за вашего царя страдать не пристало. За этого алкаша, который и страну, и армию пропил? Пусть его дочка вместе с рыжим другом семьи страдает. Загоняйте машину.

Старик, слегка сутулясь, отправился в дом.

— Пошевеливайся, я пока все приготовлю.

Давыдов открыл створки ворот и направился к машине. Когда Давыдов постучал по стеклу дверцы водителя, все находящиеся в салоне мирно спали.

— Поехали! Туда, где лампа светится.

«Лэндкрузер» не спеша въехал во двор и остановился. Вездесущая псина тут же принялась всех обнюхивать. Лучшего места для убежища сыскать было трудно. Старик на своем хуторе жил уединенно. Давыдову он приходился дядей по материнской линии. Василий Евдокимович Петров всю войну прошел военным врачом в штрафном батальоне. Бойцы батальона считались переменным составом, в случае ранения имели шанс быть восстановленными в правах и после излечения вернуться в обычную строевую часть. Офицеры батальона такого права не имели, они считались постоянным составом. Замене они не подлежали. Начальник медицинской службы кавалерийского полка капитан Петров начал войну в Белоруссии, попал в плен, бежал к своим. После фильтрационного лагеря отправили в штрафной батальон, а там был зачислен в разведчики. Несколько десятков раз ходил в тыл к немцам и румынам. После ранения ему вернули звание, и он продолжил свою службу в том же батальоне. Вместе с ним дошел до Будапешта. После войны работал в госпитале. Дослужился до подполковника медицинской службы. Вышел на пенсию и вернулся в родные места. Дети выросли, жена с которой он прожил всю жизнь, в один год сгорела от рака. Подполковник в отставке Петров жил на «хуторе» в степи. У старика была огромная библиотека. Давыдову не редко приходилось бывать у дядьки в те времена, когда он гостил в Крыму с матерью. С тех пор как стал ездить к морю со своим семейством, гостить у дяди как-то не получалось. Хотя отношения с Василием Евдокимовичем были отличные, дядька любил вспомнить былое, а племянник был благодарным слушателем. Пока все разгружались и оглядывались, к гостям вышел и сам хозяин. Давыдов представил ему своих спутников.