Чтение онлайн

— Встретили вы в церкви кого-нибудь из знакомых или коллег, которые могли бы подтвердить ваше присутствие там?

— Я никого не заметил, да я и не смотрел по сторонам. Вы можете себе представить, что мысли мои были заняты другим. А что, мне необходимо алиби?

— Было бы неплохо…

Ассистент режиссера ни о чем больше не спросил, только головой покачал.

— Расскажите, куда вы направились вчера после обсуждения репетиции, — переменил тему Маркус. — Вы ведь не сразу пошли домой.

— Нет, я поехал еще в центр… купить кое-что… ну, подарки всякие, елочку… напитки… Но обо всем этом я уже рассказывал вашим сотрудникам.

— Знаю! Вы даже составили список магазинов, в которых делали покупки. — Маркус достал из кармана листок бумаги. — Мы все проверили. К сожалению, никто из продавцов не вспомнил, что вы там побывали.

Вестхаузен, нервно пощипывая галстук, улыбнулся:

— Ничего удивительного: предпраздничная суета. Люди словно с ума посходили.

— Но ведь вы здесь живете много лет. Городок небольшой — вас все знают. И мы в этом убедились.

— А я тут при чем? Разве я виноват, что они не помнят о моем приходе?

Маркус наклонился вперед и проговорил подчеркнуто медленно, со значением:

— Господин Вестхаузен, у нас есть основания считать, что вам известно о преступлении гораздо больше, чем вы пока нам сообщили.

— Даже если бы я действительно знал что-либо, зачем бы я стал об этом умалчивать?

— Именно этот вопрос нас и интересует.

— И каков же ответ?

— Возможны два ответа. Либо вы сами замешаны в преступлении, либо кого-то покрываете.

Вестхаузен рассмеялся, да так, что снова надолго закашлялся.

— Да, именно я, а не кто другой! — прокашлял он, несколько успокоившись. — Зачем бы я стал покрывать Вондри? Не потому ли, что он увел у меня жену?

Он, казалось, и мысли не допускал, что и сам может оказаться под подозрением. Всем своим видом показывал, что после того, как капитан открыл карты, ему беспокоиться не о чем.

— Какая абсурдная идея! Вондри, — Маркус протянул эту фамилию как можно дольше. — Нет, скажите, как она пришла вам в голову?

— Вы, наверное, меня дураком считаете. Слепому видно — не мне одному! — что Вондри у вас на мушке. И, если вас интересует мое мнение, вы не ошиблись.

— В высшей степени интересно, — Маркус притворился удивленным. — Вы утверждаете, будто существует общее мнение, что Вондри убил главного режиссера Пернвица?

— Я ничего подобного не утверждал.

— Но вы так считаете.

— Разве дело в том, что я считаю? — Вестхаузен умолк, задумался о чем-то и вдруг выпалил: — На вашем месте я поинтересовался бы, где Вондри достает электрооборудование для своего бунгало.

— Он строит бунгало?

— А вы не знали?

Маркус покачал головой, раздосадованный тем, что никто его об этом в известность не поставил. Хотя что тут удивительного: в каком цейтноте они ведут расследование!

— А ну давайте выкладывайте, господин Вестхаузен, — сказал он. — Нечего тень на плетень наводить. Рано или поздно мы все равно разберемся. Что вам известно о Вондри конкретно?

— Конкретно — все равно что ничего! — Вестхаузен облизал губы, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и распустил галстук. Ему было жарко, красное лицо покрылось капельками пота. Он, очевидно, размышлял, как далеко стоит зайти, на что решиться. — Но кое-что все-таки слышишь. А как же! Гонорар у Вондри довольно умеренный, а живет на широкую ногу — машина, бунгало, дорогой антиквариат… Никогда не поверю, чтобы здесь обошлось без левых делишек.

— Мы здесь не для того, чтобы вывести на чистую воду спекулянта, например…

— Понимаю, — хитро улыбнулся ассистент. — Это я просто так, к слову.

— Господин Вестхаузен! — вспылил Маркус. — Не будем играть в кошки-мышки! Намеки и околичности здесь неуместны. Какое отношение дела Вондри — легальные или нелегальные — имеют к преступлению, которое мы расследуем?

Испуганный резким тоном капитана, ассистент втянул голову. Жалкий человек, тщетно пытающийся найти ответ на заданный вопрос. Маркусу невольно вспомнился разговор с Вондри. Тенор тоже путался, впадая то в одну крайность, то в другую…

Молчание продлилось довольно долго и было прервано глухим звуком захлопнутой двери Быстрые легкие шаги в коридоре, и высокий женский голос вопрошает:

— Вернер! Вернер! Где ты?

— Моя жена, — удивленно и одновременно с облегчением проговорил Вестхаузен, сразу вскочивший со стула. — Ничего не понимаю… Да здесь я, здесь! — уже громко откликнулся он.

— Слава богу! — Дверь распахнулась, и в комнату буквально ворвалась молодая женщина. — Представь себе, опять произошло что-то ужасное! Только что в театре опять напали на осветителя Вечорека. Кто-то его заколол… — Она уставилась на Маркуса, словно не веря своим глазам. — Ты не один?

— Ты ведь знакома с капитаном Маркусом из уголовного розыска, — быстро проговорил Вестхаузен и поторопился помочь ей снять пальто. — Теперь и я понимаю, почему он здесь.

— И почему же?

— Потому что хотел убедиться, есть ли у меня алиби на последние несколько часов.

— У тебя… — Лоб молодой женщины покрылся мелкими морщинками. — Это правда? — обратилась она к Маркусу.

— Да, но в этом нет ничего необычного. Мы проверяем алиби всех членов труппы… Кстати, откуда вам известно, что произошло с Вечореком?

Она опустила глаза, сняла шляпку, убрала прядку волос со лба.

— Кто-то об этом говорил в автобусе.

— Кто именно?

— Двое мужчин. Раньше я их не видела.

— Какой номер автобуса? То есть откуда вы ехали и во сколько?

— Из Карлсберга-Южного в девятнадцать тридцать, — она нашла глазами Вестхаузена, который с пальто через руку стоял у двери и внешне безучастно прислушивался. — Ты уже давно дома?

Он покачал головой и протянул руку за шляпой, которую она ему нехотя бросила.

— Так что ты скажешь насчет Вечорека?

— Ничего я не скажу, — он открыл дверь, исчез в коридоре и вернулся без пальто и шляпы. — Мне до этого дела нет. Не я его убил — не мне и волноваться.

— И тебе ничуточки его не жалко?

Он только пожал плечами:

— У меня довольно собственных забот, и кому, как не тебе, знать — каких!

Опустив уголки губ, она недобро улыбнулась.

— В этом ты весь.

У Маркуса сложилось впечатление, что молодая женщина спровоцировала этот разговор с мужем для того лишь, чтобы не отвечать на его неприятные вопросы. С другой стороны — она несомненно чем-то встревожена.