Чтение онлайн

— Я буду любить тебя, дорогая, и нашего ребенка. Никто и никогда не узнает, что он мне неродной. Поверь, его ждет блестящее будущее. Теперь еще раз спрашиваю тебя: «Ты согласна быть моей женой?»

Алина в отчаянии посмотрела на мать. Тамара Федоровна, как перед иконой, умоляюще сложила ладони перед грудью.

— Я согласна, — безнадежно выдохнула Алина.

— Только я прошу Вас об одном единственном условии. Я хотела бы иметь свою комнату, где я могла бы находиться одна.

— Без проблем! — обрадовался Строгонов.

— Конечно, Вы вправе распоряжаться всем домом по своему усмотрению. Но если Вам нужно, так сказать, свое личное жизненное пространство, то я готов Вам его предоставить. Это может быть эта комната или любая другая. Вы можете обставить ее по своему усмотрению.

— Нет, нет, меня все устраивает. Я только хотела бы, чтобы мы с Вами спали в разных комнатах.

Заметив отчаянный взгляд матери, она добавила:

— Я не отказываюсь от супружеского долга. Только мне нужно время, чтобы привыкнуть к Вам.

— Все будет так, как Вы пожелаете. А теперь, извините, мне надо ехать.

Строгонов подошел к Алине, поцеловал ее в щеку и, не обращая внимания на смятение девушки, повернулся и вышел.

Тамара Федоровна упала в ноги Алине и расплакалась:

— Доченька, ты умница, я так благодарна тебе за это решение.

Затем она встала и, как ни в чем, ни бывало, произнесла:

— Молодец! Сразу стала выставлять свои условия. Вот этой линии и держись.

Алина отошла к окну и посмотрела на улицу. Снег еще держался, но он уже скукожился и пожелтел. «Еще февраль, но чувствуется, что весна не за горами», — думала Алина. Ей казалось, что мир за окном теперь живет отдельной от нее жизнью. Дверцу в золотую клетку она только что захлопнула сама.

Строгонов ехал в свой офис. Он был доволен собой.

«Все получилось, как я и планировал, — думал он, — из Алины выйдет прекрасная жена. Именно такая мне и нужна. Во-первых, она очень красива, скромна, пластична. С такой женщиной не стыдно показаться на элитных мероприятиях. С другой стороны, она хорошо воспитана и послушна. Особенно последнее качество я ценю в женщинах больше всего. И наконец, у меня будет ребенок. Мать будет счастлива. Она уже потеряла надежду увидеть внуков. Да…я, к сожалению, не могу иметь детей. Но теперь надо все обставить так, чтобы никто не заподозрил, что ребенок мне не родной. Тамара Федоровна землю есть будет, но никому не скажет. Ей уже, наверное, Италия сниться. Врачу, я как всегда, рот заткну. Он деньги больше жизни любит. Алина будет всегда под присмотром. Хочет спать одна, ради Бога. Я сам люблю, чтобы никто не сопел мне в ухо. Подожду немного, пока она привыкнет, и напьюсь из этого прекрасного сосуда вдоволь».

Алине снился сон. Она качала свою маленькую дочурку Машеньку на качелях. Девочка смеялась, словно серебряный колокольчик звенел. Ее румяное личико, было похоже на сдобную булочку, а маленькие светлые кудряшки, обрамляющие его, с каждым взмахом качели подлетали вверх, как тополиный пух при малейшем дуновении ветерка. Солнце сияло в чистом небе. Пели птицы. Дети играли на детской площадке. Молодые мамочки чинно беседовали, сидя на скамейках, изредка делая замечания своим расшалившимся детям.

Алина чувствовала себя счастливой. Она улыбалась дочери. На душе у нее было легко и радостно.

Вдруг в небе раздался гром, и сверкнула молния. Женщина запрокинула голову и увидела приближающуюся черную тучу. «Надо собираться домой, а то дождь нас намочит», — подумала она и протянула руки, чтобы снять Машеньку с качели. Но девочка исчезла. Алина в ужасе закричала, схватилась за голову и … проснулась.

Открыв глаза, женщина увидела врача, склонившего над ней со шприцем в руках.

— Ну вот. Хорошо. Наконец-то пришла в себя. Алина Романовна, что ж Вы так напугали всех. А Артем Сергеевич как волновался! Каждый час звонил: как Вы, да, что с Вами.

Алина повернула голову налево, туда, откуда шел дневной свет. Высокие и узкие больничные окна были перегорожены решетками.

— Где я? — тихо спросила женщина, с тоской глядя на маленький кусочек неба.

— Вы у меня в клинике, — сказал доктор. — Разве Вы не узнаете меня?

— А почему на окнах решетки?

— Для Вашей безопасности.

Алина с трудом повернула голову на врача.

«А … это врач Строгонова, — подумала женщина, — значит, Артем опять уложил меня в психушку».

— Сколько времени я здесь? — спросила Алина, оглядывая белые кафельные стены палаты.

— Два дня. Вы помните, что с Вами случилось?

— Нет.

— Алина Романовна, Вы отравились снотворными препаратами. Поэтому Артем Сергеевич срочно доставил Вас сюда. Мы провели все необходимые процедуры, чтобы максимально снять интоксикацию организма. Разве Вы не помните, что было вчера?

— Я смутно помню, что мне промывали желудок и еще, кажется, лежала под капельницей.

— Верно. Вы рассказываете про те моменты, когда приходили в себя. Но потом, Вы снова отключались. А как, милочка, Вы сейчас себя чувствуете?

— Нормально. Только голова очень болит.

— Не волнуйтесь, теперь все будет хорошо. Сейчас Вам принесут завтрак и, пожалуйста, дорогуша, пейте, как можно больше. Если Вы хотите позвонить мужу, вот Ваш телефон.

— Спасибо, — сказала Алина и закрыла глаза.

Врач вышел из палаты и сразу же позвонил Строгонову.

— Артем Сергеевич, Алина Романовна пришла в себя.

— Хорошо, я сейчас приеду, — ответил Строгонов.

Алина провела в клинике еще неделю. Более-менее окрепнув, она попросила мужа забрать ее домой.

Когда женщина вышла на крыльцо больницы, ее ослепило солнце. Она подставила бледное лицо навстречу его лучам. Перед ее глазами заиграла радуга. Алина пошатнулась. Муж поддержал ее за локоть.

— Садись в машину, дорогая, ты еще очень слаба.

Женщина подчинилась, и, осторожно спустившись с лестницы, пошла к машине. Водитель Строгонова Виктор стоял у открытой дверцы. Он с сочувствием смотрел на Алину, очень уж исхудала она и осунулась за последнюю неделю.

— Глаза опусти! — закричал Строгонов, — что выпучился? Я смотрю, Виктор, ты охамел! Марш на свое место!

Водитель оббежал машину и быстро сел за руль.

Строгонов помог Алине и устроился рядом.

— Пошел! — скомандовал он водителю, и машина плавно тронулась с места.