Западня
Шрифт:
— Когда Брул проснется, передашь ему, что я отправился по срочным государственным делам, — произнес Кулл заранее приготовленную фразу, стараясь придать своему лицу как можно более серьезное и озабоченное выражение. «То-то он будет удивлен, — с удовольствием подумал король. — Скорее всего, даже поднимет переполох. А то слишком уж он расслабился, видя, как мне понравилась его затея с охотой».
Часовой послушно кивнул и, пропустив Кулла, внимательно наблюдал за удалявшимся королем, пока извилистая тропинка не скрыла охотника за серыми скалами. Кулл понимал, что ранним утром обнаружить оленя можно только на водопое, и поспешил к дальнему ручью, куда еще не заезжал его отряд. Он шутя преодолел несколько крутых глинистых склонов, перемахнул через щедро усыпанный острыми камнями овраг, грудью пробил дорогу в плотно сросшемся колючем кустарнике. Через некоторое время король очутился у подножия высокого холма, под пологим склоном которого лежала цветущая поляна. Призывно журчал полноводный ручей, колыхались высокие, с человеческий рост, травы. Но чтобы окинуть взором подходы к воде, надо было подняться повыше, и Кулл снова углубился в лес.
«А вот тут, пожалуй, отличное место для западни», — подумал он, пробираясь к вершине, и в то же мгновение земля вдруг разверзлась под его ногами.
Голубое хрустальное небо с золотым диском дернулось и куда-то пропало, а от сильного удара по шлему в глазах замерцали мириады звездочек. Кулл полетел в бездну, сокрушая могучим телом древесные корни и земляные выступы и тщетно пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь руками. Неимоверная боль от страшного удара о землю затмила сознание, и последнее, что успел почувствовать король — ледяное дыхание смерти.
А наверху гибкие ветки молодого орешника сразу же вернулись в прежнее положение, надежно скрыв зияющий провал от посторонних глаз. Перепугавшаяся было стайка розовых щеглов, убедившись, что опасность миновала, вернулась на насиженное место и старательно довела до конца веселый утренний концерт.
* * *
Брул не хотел есть, но усилием воли заставил себя сжевать жесткий кусок соленой оленины. Он не ел уже пару дней и стал замечать совсем непривычную для него дрожь в руках. От бесшабашной охоты не осталось и воспоминаний. Сейчас Копьебой сидел на толстом дубовом столе, превращенном в скамью, а перед ним, терпеливо дожидаясь конца трапезы, навытяжку стоял старший из Алых Стражей.
«Что за глупая выходка? — в который раз раздраженно бормотал себе под нос пикт. — Кулл стал совсем несносен. Уйти в одиночку невесть куда, не сказав мне ни слова…»
Брул не привык к долгим раздумьям. В его душе всегда жил азарт воина, неизменно готового к бою. Но сейчас вокруг не было врагов. В то утро, когда король покинул лагерь, в столицу срочно отправили ездового. Через день тот вернулся, и пикт несколько раз заставил его пересказать послание. Вдобавок ко всему Ту сообщил, что особо важных и срочных государственных дел, требующих непременного присутствия короля, в ближайшее время не ожидается.
Брул и до прибытия гонца догадывался, что Кулл подшутил над часовым, очевидно, чтобы напомнить пикту их недавний разговор. Два дня Копьебой и Алые Стражи тщательно осматривали окрестности, стараясь найти хотя бы малейший намек на местонахождение короля, и все это время пикт надеялся, что Куллу надоест шутить и он объявится сам. Но все было напрасно. Король словно сквозь землю провалился.
Возможность того, что Кулла растерзал какой-нибудь вепрь или медведь, Брул отбросил сразу. Копье-бой не верил и в то, что Кулл мог заблудиться, — как и любой варвар, он великолепно ориентировался, а самый быстроногий олень не продержался бы и дня, состязаясь с ним в выносливости…
И тогда у всех на устах замерло одно, пока ни разу не произнесенное вслух слово: «Заговор!»
Караульный Элформ, последним видевший короля, уже был наказан за то, что не осмелился сопровождать своего повелителя: его обезоружили и взяли под стражу. Но кто посмел поднять руку на Кулла, с помощью каких чар удалось выманить его из лагеря? На эти вопросы, назойливыми мухами кружившиеся в голове Брула, ответов не было. Никто из Алых Стражей за все время охоты ничего подозрительного не замечал, а не доверять бывалым и преданными воинам — гвардии Кулла — не было никаких оснований.
«А вдруг король просто устал от моего общества? — кольнуло в сердце Брула. — И сейчас сидит где-нибудь во дворце и смеется надо мной. Вдруг он согласился на эту охоту только для того, чтобы сбежать от меня? Фу, чепуха какая-то! Этого не может быть».
Пикт заскрежетал зубами, когда понял, что не в состоянии справиться с потоком навязчивых идей. Надо было действовать. Брул вскочил на ноги и зычным голосом отдал необходимые распоряжения. Вскоре отряд, оставив на месте охотничьего лагеря нескольких человек, обязанных днем и ночью жечь огромный костер, быстрее ветра помчался в столицу.
Ту, с красными от бессонных ночей глазами, внимательно выслушал рассказ Брула. Советник уже несколько дней не покидал Зал Совета, вежливо отказывая в приемах послам и вельможам и подпуская к себе только верных ему людей. Впрочем, те не задерживались и исчезали, едва получив четкие указания. С Брулом Ту разговаривал наедине.
— Это все? — спросил Главный советник, когда пикт подробно рассказал ему об исчезновении короля. — Так где же он может быть?
Копьебой раздраженно посмотрел на него, но Ту не отвел холодных настороженных глаз.
— Он ушел к вам, — съязвил Брул и неожиданно сильно ударил кулаком по столу. — Так где же он?
Ту нервно вскочил, но тотчас взял себя в руки. Медленно, словно нехотя, он поведал Копьебою о принятых им мерах. Под страхом смерти всем, узнавшим об исчезновении короля, было запрещено упоминать о случившемся. Во все деревни и города поскакали гонцы с повелением немедленно сообщать в столицу о любом подозрительном происшествии. Келкор, командир Алых Стражей, уже подготовил вверенное ему войско к длительным поискам пропавшего короля. Верный союзническому долгу, Ка-ну обязал свою необъятную шпионскую сеть работать без сна и отдыха, чтобы успеть в зародыше пресечь любые заговоры и мятежи…
Как раз в этот момент в Зал Совета вошел раб и доложил о прибытии посланника, а следом за ним появился и сам Ка-ну. Пикт был мрачнее и раздраженнее, чем обычно, и походил на человека, который просто устал от утомительной длинной дороги. Откланявшись и отдышавшись, Ка-ну попросил позволения присесть и, не дожидаясь ответа, развалился в кресле в наиболее удобной и допустимой по этикету позе.
— От моих людей пришли первые вести, — без предисловий заговорил посланник. — Ничего важного они не узнали. На границах все спокойно, ни одно государство не в состоянии ныне выступить против Валузии. В Грондаре смута, но их новый вождь, Непостижимый Алкерз, больше чем о паре разбойничьих налетов на Туранию не помышляет. Нет, исчезновение Кулла может быть связано только с заговором внутри Валузии.
— Кто посмеет бросить вызов Куллу? — недоверчиво воскликнул Ту.
— Не случайный прохожий, конечно. Заговор возглавляет тот, кто силен и знатен, кто решил, что его час пробил.
Ту и Брул внезапно почувствовали на себе пристальный взгляд Ка-ну из-под густых нависших бровей. Неприятное ощущение зародилось в душе у обоих. Советник и пикт невольно напряглись и переглянулись, но Ка-ну, словно не замечая этого, заговорил присущим только ему вкрадчивым тоном:
— Возможно, Кулл заподозрил изменника и скрылся, решив подготовить врагу западню. А может, сам попал в нее… Подождем. А пока начнем с самого начала. Вы допрашивали часового?