Западный фронт РСФСР 1918-1920. Борьба между Россией и Польшей за Белоруссию
Шрифт:
Основной силой Слуцкого вооруженного выступления стало крестьянство. А активным элементом, поднявшим крестьян на борьбу против иноземного национального и социального угнетения явилась белорусская национальная интеллигенция.
Еще в ноябре 1919 года, во время первой польской оккупации, был создан Белорусский Национальный Комитет (БНК) Слуцкого уезда (5 человек), который возглавил член партии белорусских эсэров Владимир Прокулевич (1887–1938). Этот комитет вел культурную и кооперативную работу. После вступления в Слуцк частей Красной Армии в июле 1920 года БНК и его кооператив были закрыты большевиками. Но с лета 1920 года в городе легально работал комитет партии БПС-Р, ибо во время советско-польской войны эта партия была союзницей большевиков{410}.
В октябре 1920 года, после занятия Слуцка польскими войсками, БНК возобновил свою деятельность. Видную роль в нем играл слуцкий уроженец Павел Яковлевич Жаврид, бывший студент Варшавского университета, бывший поручик российской армии, участник Всебелорусского съезда в декабре 1917 года, член БПС-Р. Жаврид придерживался тактики сотрудничества с польскими властями. При этом он опирался на местных эсэров. Эсэры были настроены против Польши, но разочаровавшись в политике большевиков, обманувших их по всем принципиальным вопросам, теперь выступали и против большевиков. Поэтому они решили принять участие в деятельности БНК в Слуцке.
Приехали в Слуцк также деятели БПК, вступившего в соглашение с генералом С. Балаховичем — П. Алексюк, Р. Островский, А. Левицкий и В. Адамович. На их сторону перешла группа местных деятелей во главе с врачом Арсением Павлюкевичем (из русскоговорящей интеллигенции, объявившей себя белорусской). Местные уроженцы, бывшие офицеры российской армии, тоже высказались в поддержку Балаховича. Таким образом, среди белорусских национальных деятелей в Слуцке существовали группы разной политической ориентации.
Одна из таких групп, поддерживавшая связь с Балаховичем, начала вербовку добровольцев в отряды генерала. Часть конницы его армии в октябре 1920 года формировалась именно в Слуцке — гусарский, уланский и драгунский полки. Чтобы установить связь с Наивысшей Радой БНР, получить от нее помощь и инструкции, в Варшаву на переговоры выехал П. Жаврид. В это время группа А. Павлюкевича, при поддержке членов БПК в Слуцке, решала взять власть и ориентироваться на генерала С. Балаховича как единого руководителя антибольшевистского движения.
Пользуясь отсутствием в Слуцке Жаврида и еще двух членов «старого» БНК, сторонники Павлюкевича созвали собрание, чтобы узаконить свою власть. Один из активных деятелей национального движения в Слуцке Юрий Листопад (1897–1938) позже вспоминал:
«Создалась новая инициативная группа белорусов, которая собрала общественное собрание, чтобы пополнить Комитет новыми членами. На этом собрании было 450 присутствующих лиц, и они к старому Комитету доизбрали еще 7 членов. Таким образом, в состав комитета вошло 12 человек, но старый Комитет не признал некоторых новых членов, считая их русификаторами (они не говорили по-белорусски. — Авт.). Значит, пошли споры, старый Комитет отказался работать до приезда посланного представителя /Жаврида/. Председателем нового Комитета стал доктор Павлюкевич, очень энергичный работник, но на ниве отечества человек новый. Довыборы Комитета состоялись 2 ноября 1920 г.»{411}.
Члены «старого» БНК (т. е. Прокулевич и его соратники) согласились признать полномочия только трех вновь избранных членов — Арсения Павлюкевича, Ивана Мацели и Т. Раковича. Председателем БНК был избран А. Павлюкевич. Новые члены комитета предложили немедленно приступить к созданию вооруженных сил, признать главнокомандующим генерала С. Балаховича и четко определить позицию комитета в отношении Польши. Но большинство прежнего состава БНК не согласилось с этим предложением и вышло из БНК.
Состав нового БНК оказался пестрым. Здесь были и эсэры, сторонники независимой Белоруссии, и сторонники Балаховича и БНК, выступавшие за Белорусское государство в союзе с Польшей. Были также люди, еще верившие советской России и выступавшие за переговоры с ней. Но преобладали сторонники Балаховича. Жаврид после возвращения из Варшавы, где он получил от Наивысшей Рады БНР полномочия ее комиссара в Слуцком уезде, вспоминал:
«Когда я вернулся в Слуцк, то застал балаховцев полными хозяевами…. Хозяйничали Мацеля, Павлюкевич и приехавший брат Балаховича»{412}.
Польские военные власти передали теперь гражданскую власть в Слуцке и уезде БНК во главе с А. Павлюкевичем. Заведующий культурно-просветительским отделом Белорусской Войсковой Комиссии (БВК) в Лодзи Макар Косьцевич (Кравцов) 10 ноября следующим образом описал ситуацию в Слуцке:
«1) 1 ноября организовался Национальный Комитет из 11 человек (на самом деле 12 человек. — Авт.): 4 из бывшего Комитета и 7 избранных «собранием населения». Политика Национального комитета не имеет ничего общего с бывшим Комитетом.
2) В городе развевается белорусский бело-красно-белый штандарт, администрация и хозяйство в руках белорусов. Военная власть польская. Поляки относятся сочувственно и тихо помогают (неофициально).
3) Организована белорусская милиция (войска нельзя — благодаря Риге) в составе 5000 человек. Во главе ее офицер Мацеля из нашего Минского резерва»{413}.
Из этих 5 тысяч человек в городе и деревнях 500 были действующими, остальные считались в резерве. Сторонник С. Балаховича поручик Иван Мацеля стремился использовать милицию в качестве резерва для пополнения частей НДА, уже готовой выступить в поход на Полесье.
В волостях Слуцкого уезда назначенных польскими властями войтов сменили белорусские комитеты как органы местного самоуправления, избранные сельским населением. Затем такие же комитеты появились в деревнях. Они заменили солтысов, назначенных поляками. Таким образом, вместо польской и советской администрации в Слуцке и Слуцком уезде возникла демократическая форма местного управления. Во все эти комитеты входили представители партии эсэров, пользовавшейся поддержкой белорусского крестьянства{414}.
В условиях неопределенности политического положения, представители партии БПС-Р в Слуцке и Слуцком уезде решили созвать уездный съезд накануне ухода польских войск. Они хотели установить на этой территории, еще свободной от большевиков, легальную белорусскую национальную власть. В уезде были проведены выборы на съезд по норме 5 делегатов от каждой волости, по одному делегату от белорусских культурно-просветительских кружков в уездном городе, местечках и крупных деревнях{415}.
Польские власти не возражали против созыва съезда Слуцкого уезда, потому что переговоры в Риге должны были возобновиться только в ноябре и до заключения мирного договора было еще далеко. Любое организованное выступление против власти большевиков в Белоруссии в таких условиях объективно было на руку польской делегации на переговорах в Риге.
По условиям прелиминарного договора, он вступал в силу после обмена ратификационными грамотами. К концу октября договор был ратифицирован обеими сторонами. 2 ноября 1920 года в Либаве (Лиепае) произошел обмен ратификационными грамотами. Таким образом, перемирие вступило в силу. Теперь войска сторон следовало отвести на свою территорию, на 15 километров от государственной границы. Этот пункт договора польская сторона не выдерживала. Отчасти потому, что имелись технические трудности. Но в основном, задержка отвода войск была связана с неофициальной помощью антибольшевистским выступлениям.
Вот в такой ситуации представители партии эсэров решили вернуть себе власть в уезде. В Слуцк вернулись члены «старого» состава БНК Василий Русак и Марк Осветимский. Приехал из Варшавы и Павел Жаврид, назначенный комиссаром Наивысшей Рады БНР по Слуцкому уезду. Они отрицали правомочность нового состава БНК и требовали избрания руководства на новом съезде Слуцкого уезда (хотя их самих ранее съезд не избирал).
«Новый» БНК согласился на это. Видимо, сыграло роль вошедшее в употребление правило прислушиваться к голосу «трудящихся масс». Началась подготовка, прошли выборы делегатов от населения и культурно-просветительских кружков. А время шло. Из-за противодействия эсэров Слуцкий уезд действия Булак-Балаховича не поддержал. Здесь создавался свой центр антибольшевистского сопротивления. Замедлялось и создание собственных вооруженных сил, хотя начало вывода польских войск неумолимо приближалось.